Путешествие к Арктуру

Мозг Маскалла беспокойно шевельнулся, словно его ощупывали извне.

– Понимаю… и не понимаю, – наконец произнесла она. – Это очень сложно. Твой Бог – ужасное Существо, бестелесное, враждебное, невидимое. Здесь мы такому Богу не поклоняемся. Скажи, хоть один человек когда-нибудь видел твоего Бога?

– Что это значит, Джойуинд? К чему обсуждать Бога?

– Я хочу знать.

– В древние времена, когда Земля была юной и величественной, вроде бы жили несколько святых людей, которые бедовали с Богом, но эти дни давно миновали.

– Наш мир еще юн, – сказала Джойуинд. – Формирующий ходит среди нас и говорит с нами. Он настоящий и энергичный, друг и любовник. Формирующий создал нас – и он любит свои создания.

– Ты с ним встречалась? – спросил Маскалл, едва веря своим ушам.

– Нет, я еще не совершила такого поступка, чтобы заслужить эту честь. Быть может, однажды мне выпадет шанс пожертвовать собой – и наградой станет встреча и беседа с Формирующим.

– Я определенно попал в другой мир. Но почему ты говоришь, что Формирующий и Суртур – одно лицо?

– Потому что так и есть.

Маскалл задумчиво прикусил ноготь.

– Ты когда-нибудь слышала про Кристалмена?

– Это тоже Формирующий. Понимаешь, у него много имен, что свидетельствует о том, как сильно он занимает наши мысли. Кристалмен – любовное имя.

– Странно, – заметил Маскалл. – Я прилетел сюда с совсем иным представлением о Кристалмене.

Джойуинд тряхнула волосами.

– В той рощице – его пустынное святилище. Давай помолимся там, а потом отправимся в Пулингдред. Это мой дом. Путь до него неблизкий, а мы должны попасть туда до Блодсомбра.

– И что такое этот Блодсомбр?

– На протяжении четырех часов в середине дня лучи Бранчспелла такие жаркие, что никто не может их вынести. Мы называем это Блодсомбром.

– Бранчспелл – это другое название Арктура?

Джойуинд отбросила серьезность и рассмеялась.

– Само собой, мы берем свои названия не у вас, Маскалл.

Она ласково взяла его за руку и повела к лесистым холмам. Пока они шли, солнце пробилось сквозь верхние слои тумана, и ужасный, опаляющий жар, словно из печи, обрушился на голову Маскалла. Он инстинктивно поднял глаза – и тут же опустил, успев заметить лишь раскаленный, искрящийся белый шар в три раза больше Солнца. На несколько минут Маскалл почти ослеп.

– Боже мой! – воскликнул он.