Пардес

 – Луч – это линия, которая начинается в данной точке и бесконечно тянется в заданном направлении. Два луча, исходящие из одной точки, образуют угол…

После математики – у меня еще кружилась голова от всех этих вершин и параллельных плоскостей – ко мне подошел крепкий, опрятно одетый парень.

– Аарон Дэвис, – объявил он и протянул руку. Я узнал его, это был тот нахал с урока иудаики, который громко отвечал на вопросы, чересчур оживленно жестикулируя. – Вот решил подойти познакомиться.

– Ари Иден, – благодарно ответил я.

– Мы с тобой, я вижу, ходим на одни и те же занятия. – Одет он был слишком нарядно – галстук, темно-синие брюки в тонкую полоску; очки были ему велики, то и дело сползали с переносицы. – Как тебе первый день?

Я ответил, что хорошо.

– Отлично. Ты явно вписался. Ты из Норуолка?

– Что?

– Или из Уотербери? Ты вроде откуда-то из Коннектикута.

– Из Бруклина.

– Оригинальненько.

– В смысле? Я не сказал бы…

– Мне на физику пора, – перебил он, поправляя галстук. – Рад познакомиться, это большая честь для меня. Помнишь, что говорил Гамильтон[97 - Александр Гамильтон (1755–1804) – один из отцов-основателей США.] о священном удовольствии новой дружбы?

Едва он ушел, сунув руки в карманы и насвистывая мотив времен Гражданской войны, как из-за шкафчика показался Оливер.

– Правда, противный?

– Не знаю. По-моему, милый.

– Милый? Высокомерный всезнайка, одержимый историками и Гарвардом, как все в его семье.

– А. Ну если в этом смысле…

– Не сомневаюсь, он был с тобой мил. Наверное, хочет, чтобы ты проголосовал за него.

– Проголосовал?

– На выборах президента школы. Скоро начнется избирательная кампания, а Дэвис прирожденный политик. Эван его терпеть не может, – буднично сообщил Оливер. – Не говоря уж о том, что Дэвис с Амиром постоянно соперничают.

– Из-за чего?

– Из-за оценок, наград, колледжей, кто самый большой заучка и зануда.

– А Эван?

– Мог бы, если б хотел. Но не хочет.

– Почему?

Оливер пожал плечами:

– Эвану все равно.

Биологию у нас вела самая необычная учительница, доктор Урсула Флауэрс.

– Да-да, имя неудачное, сама знаю, привыкайте к этой мысли, и начнем урок, – отрезала она, выводя свое имя на доске. Седая, мускулистая, из-под воротника рубашки виднеется татуировка – маленький, скверно прорисованный микроскоп.