Пардес

С директором они лучшие друзья. Не говоря уж о том, что раньше Эван встречался…

– Мы с ним незнакомы, – перебил я.

У нее вытянулось лицо.

– А.

– Я сосед Ноаха, – добавил я, стремясь побороть ее разочарование.

Скучливый взгляд ее прояснился.

– Ноах лучший. Его все любят.

– Похоже на то.

– Я серьезно. Вообще все.

– И я понимаю почему.

– Ты знаешь, что он капитан баскетбольной команды? Он всегда был хорош.

– Догадываюсь.

– По-моему, у них это семейное. Его сестра играет в волейбол за колледж.

И все равно. – Она придвинулась ближе: – Это правда, что о нем болтают?

– А что о нем болтают?

– Да много чего, все не упомнишь. Якобы они швыряли “ролексы” в океан. А их отцы – я, разумеется, не про отца Амира – вели торговые войны. Окей, скорее всего, это выдумки, мало ли что говорят, но вдруг?

– Мне правда нечего тебе сказать, – вежливо ответил я.

– Просто они… особенные, понимаешь? Обычные люди не могут просто так взять и приехать с ними на вечеринку, вот что я имею в виду, тем более… – она окинула меня взглядом, – если они только что переехали в наш город, скажем так.

Я не обиделся на ее намек. Она была права: достаточно пообщаться со мной полминуты, чтобы понять, до какой степени я категорически зауряден. Особенно в эти первые дни я часто воображал, каким меня, должно быть, видят люди – те, для кого социальный капитал прямое следствие богатства, ума, красоты и романтических достижений. Я представлял, как наблюдаю за собой со стороны: вот я сижу рядом с Джеммой, силюсь подобрать слова, отираю пот.

Из прибежища этой второй сущности я наслаждался двумя новыми ощущениями: схожестью с людьми обычными и общением с людьми особенными.

Я посмотрел на Ноаха. Оживленно жестикулируя, он с помощью Амира рассказывал какую-то историю. Слушатели хохотали. Джемме передали кальян. Она чрезмерно глубоко затянулась и протянула трубку мне. Я отказался:

– Я не курю.

– Я тоже, – произнесла она. – Это не считается курением.

– Почему?

– Потому что от этого не поймаешь кайф.

 – Она затянулась еще раз, сунула мне мундштук. Я снова отмахнулся. – Как хочешь, – сердито сказала она, – он не вызывает рак.

Неожиданно вернулся Оливер, глаза у него были болезненно красные.

– Иден?

– Что?

– Рюкзак верни.

Я поднял с земли рюкзак, протянул ему, чувствуя тяжесть бутылки внутри.

– Не хочешь присоединиться ко мне и накидаться как следует?

Джемма вскочила на ноги:

– С удовольствием.

Оливер раздраженно моргнул.