Dragon Age. Украденный трон

Гарет, побелев от потрясения, опустился на одно колено.

– Сестра Эйлис, я хочу, чтобы ты засвидетельствовала то, что сейчас произойдет.

Священница сделала шаг вперед:

– Да, ваше высочество.

Мэрик положил руку на голову Гарета, от души надеясь, что память, вопреки всем страхам, его не подведет.

– Именем Каленхада Великого здесь и ныне пред взором Создателя провозглашаю тебя рыцарем Ферелдена. Встань, сер Гарет, и верно служи своей отчизне.

Гарет неловко выпрямился, и глаза его под насупленными бровями вспыхнули огнем.

– Благодарю, ваше величество.

– Все, что в моих силах, – виновато пробормотал Мэрик. Что еще он мог сказать?

Логейн, нарушая торжественность минуты, выступил вперед. С каменным лицом он указал на Мэрика:

– Нам надо уходить. Немедленно.

Принц кивнул, но, прежде чем он успел тронуться с места, сестра Эйлис метнулась в угол, где была сложена грудой чиненная ею одежда. Женщина выдернула из этой груды просторную шерстяную куртку и, не говоря ни слова, начала натягивать ее на Мэрика.

Пока они возились с одеждой, Гарет вполголоса проговорил, обращаясь к сыну:

– Логейн…

– Молчи! – резко оборвал его Логейн. Голос его прозвучал враждебно и горько. На Гарета он старался не смотреть.

На миг между отцом и сыном воцарилось неловкое молчание, а крики между тем звучали все ближе и ближе.

Наконец Гарет кивнул:

– Ты уж постарайся.

– Ну да, – отрывисто бросил Логейн.

Сестра Эйлис, поколебавшись, сунула руку в складки рясы и извлекла на свет кинжал, да такого зловещего вида, что у Мэрика от изумления округлились глаза.

Гарет обнажил меч и с деловитым видом шагнул к двери:

– Дайте мне минуту, а потом бегите.

Сестра Эйлис встала рядом с ним.

– Я пойду с тобой, – негромко сказала она.

Гарет посмотрел на нее, хотел возразить, но передумал. Он лишь коротко кивнул, и они бок о бок выскочили из хижины в бушевавшую снаружи бурю.

Логейн вскинул руку, преграждая путь Мэрику, хотя у того и в мыслях не было броситься следом. Неподвижный взгляд Логейна был устремлен на зияющий проем двери. Лицо его было бесстрастно, но во взгляде читалось напряжение, и Мэрик решил, что лучше помалкивать. И они замерли в скудном сумеречном свете, выжидая и прислушиваясь.