Dragon Age. Украденный трон

Кто-то торопливо и неуклюже продвигался по лесу прямо к ним. Кто бы это ни был, он продирался через кусты напролом, расталкивал ветки, в панике напрочь позабыв об осторожности. Лиса, что ли? И конечно же, ей непременно надо было выскочить прямо им под ноги. Если Создатель, как утверждают священники, и впрямь обитает где-то на небесах, у Него воистину неприятное чувство юмора.

Дэннон отступил на пару шагов. Логейн, вынув из ножен меч, выжидал. Пришелец вывалился из зарослей и замер, уставясь на браконьеров круглыми от страха глазами.

Он оказался совсем молод, ровесник Логейна, а то и моложе. Белокурые волосы и бледное лицо были заляпаны грязью и – весьма обильно – кровью, и вдобавок в волосах запутались листья, а лицо покрывали свежие царапины. Одет он был явно не для беготни по лесной чаще – одна лишь рубашка, изорванная и покрытая таким слоем грязи, словно добрую часть пути он удирал от своих неведомых преследователей ползком. Руки беглеца тоже были в крови, и похоже, не только его собственной.

Сейчас он припал к земле, застыв, точно дикий зверь, раздираемый нелегким выбором – обратиться в бегство или драться. Голоса, перекликавшиеся у него за спиной в глубине леса, неумолимо приближались. Логейн медленно поднял руку, показал беглецу открытую ладонь – знак мирных намерений – и вернул меч в ножны. Белокурый юноша не шелохнулся, только недоверчиво сузил глаза.

– Сматываться надо! – прошипел Дэннон за спиной у Логейна. – Щенок как пить дать наведет их прямо на нас!

– Погоди, – шепнул в ответ Логейн, не отрывая взгляда от беглеца. Дэннон вспыхнул от злости, и краем глаза Логейн заметил, что в руке его блеснул нож. Примирительно раскинув руки, чтобы успокоить их обоих, Логейн снова сосредоточил все свое внимание на окровавленном, припавшем к земле незнакомце.

Светловолосый облизал губы, обдумывая ответ.

– Орлесианские псы, – медленно проговорил он.

Логейн искоса глянул на Дэннона. Здоровяк скорчил гримасу, но все же было заметно, что участь светловолосого беглеца не оставила его совсем равнодушным. Дэннон, конечно, превыше всего на свете ценил свою собственную шкуру, но в конце концов он, что-то проворчав, смягчился.

– Хороший ответ.