Белая магия любви

– Доброе утро, Чанг, – сказала она. —Ты скучала по мне вчера за чаем или, скорее, за шоколадом?

– Я тебя не ждал, – ответил он.

– Ты не пригласил меня.

– Это было невоспитанно, не так ли? Но нет, я забыл. Мы попрощались навсегда, не так ли? Что ж, безопаснее готовиться к худшему в таком неопределенном мире, как этот. Не слишком ли рано?

Она выглядела немного смущенной.

– Первые несколько дней после приезда в деревню я очень энергична, – объяснила она. – Кроме того, в последнее время я ужасно беспокойна.

... Ты работаешь?

– Так и было.

– О, я тебе мешаю, – она сделала движение, чтобы оттолкнуться. Он уклончиво улыбнулся, но ничего не сказал. Она не скрывала своего недовольства обращением, к которому, по-видимому, не привыкла.

– Ты мог бы, по крайней мере, проявить вежливость и сказать "нет". Я бы не воспользовалась этим,—сказала она, упрекая его шутливо за грубость.

– Я кое о чем думал.... Ты нужна мне на картине. Но позирование – утомительная работа.

Она просияла.

– С удовольствием. Ты позволишь мне? Я так хочу быть тебе полезной. Сколько времени это займет?

– Недолго … то есть недолго в одно прекрасное утро, – извиняющимся тоном заверил он.

– Ты имеешь в виду – несколько дней с утра? – Сказала она, и в ее выразительных чертах смешались тоска и нерешительность.

– Я работаю медленно.

Чем больше он размышлял над этим вопросом, тем более необходимой она казалась для его картины. В нем проснулся эгоизм художника.

– Я уверен, что ты не будешь возражать, – сказал он, намеренно используя тон, который сделал бы отказ трудным, нелюбезным.

Странное напряженное выражение появилось в ее глазах, когда она задумалась.

– Я … я … не знаю, что сказать.

– Ты думаешь, я требую слишком высокую плату за свое гостеприимство?

– Нет—нет, в самом деле, – горячо запротестовала она. – Не могу сказать, о чем я думала.

Чем больше он обдумывал идею, которую навело на него ее появление в той грациозной позе в каноэ, тем больше это казалось вдохновением.

Теперь он смотрел на нее только глазами художника. Она оперлась на весло, погрузившись в задумчивость; вид у нее был самодовольный, избалованный. Американская девушка исчезла с ее лица; солнечные лучи бросали золотой блеск на ее желтые волосы и нежную кожу. Он видел заманчивые возможности идеализировать ее лицо в центре и кульминации мечтательного романа, который он собирался сделать из своей первой американской картины.