Влюбленные женщины

Выключенные из трудового процесса люди существуют сами по себе и могут делать все, что хотят.

– Вот как! – воскликнула Гудрун. – Тогда нам не обязательно иметь имена, будем как немцы – просто герр Обермайстер и герр Унтермайстер[22 - Старший мастер и младший мастер (нем.).]. Представляю себе – «Я миссис управляющий шахтами Крич, я миссис член парламента Роддайс, я мисс учительница рисования Брэнгуэн». Прелестно.

– Все будет гораздо лучше, мисс учительница рисования Брэнгуэн, – сказал Джеральд.

– Что будет лучше, мистер управляющий шахтами Крич? Отношения между вами и мной, par exemple[23 - Например (фр.

).]?

– Вот именно! – воскликнула итальянка. – Отношения между мужчиной и женщиной!

– Это не относится к сфере общественных отношений, – произнес Беркин насмешливо.

– Конечно, – подтвердил Джеральд. – Между мною и женщиной не возникают общественные вопросы. Тут только все личное.

– И сводится оно к десяти фунтам, – сказал Беркин.

– Значит, вы не считаете женщину равноправным членом общества? – спросила Урсула.

– Почему? Если речь идет об общественных отношениях, женщина – такой же член общества, как и мужчина, – ответил Джеральд. – Но в сфере личных отношений она полностью свободна и может поступать как считает нужным.

– А не трудно совмещать обе эти ипостаси? – задала вопрос Урсула.

– Совсем не трудно, – ответил Джеральд. – Совмещение происходит совершенно естественно, что мы и наблюдаем повсеместно в наши дни.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последний, – заметил Беркин.

Джеральд сердито свел брови.

– Я разве смеялся? – сказал он.

– Если б, – вступила наконец и Гермиона, – мы только могли осознать, что в духе мы одно целое, все в нем равны, все братья, тогда остальное стало бы не важным, ушли бы злоба, зависть и борьба за власть, ведущие к разрушению, к одному разрушению.

Ее слова были встречены полным молчанием, почти сразу же гости встали из-за стола и стали расходиться. И вот тогда Беркин разразился гневной речью:

– Все совсем не так, а как раз наоборот, Гермиона.

Духовно мы все разные и далеко не равны – одни только социальные различия зависят от случайных материальных условий. Если хочешь, абстрактно мы равны, но это чисто арифметическое равенство. Каждый человек испытывает голод и жажду, имеет два глаза, один нос и две ноги. На этом уровне люди равны. Но духовно все разные, и дело тут не в большей или меньшей высоте духа. При устройстве общества надо учитывать оба уровня.