Влюбленные женщины

– Уж не знаю, что, ты считаешь, должно меня волновать, – донесся голос Джеральда из его комнаты. – Минетта – не должна, шахты – тоже, и все остальное в придачу.

– Да все, что угодно, Джеральд. Просто меня это не интересует, – сказал Беркин.

– И что же мне делать? – раздался голос Джеральда.

– Что хочешь! А что делать мне?

Джеральд молчал, и Беркин понимал, что тот думает.

– Черт меня подери, если я знаю, – добродушно отозвался Джеральд.

– Видишь ли, – сказал Беркин, – часть тебя хочет Минетту, и ничего, кроме нее, другая – управлять шахтами, заниматься бизнесом и ничем больше – в этом ты весь, в раздрызге…

– А еще одна часть хочет чего-то другого, – произнес Джеральд необычно тихим и искренним голосом.

– И чего же? – спросил удивленный Беркин.

– Я надеялся, что ты мне скажешь, – ответил Джеральд.

Воцарилось молчание.

– Как я могу сказать – я и свой путь не могу отыскать, не то что твой. Но ты можешь жениться, – нашелся Беркин.

– На ком? На Минетте? – спросил Джеральд.

– А почему нет? – Беркин встал и подошел к окну.

– Вижу, ты считаешь женитьбу панацеей. Но тогда почему не испробовал на себе? Ты сам основательно болен.

– Согласен, – сказал Беркин. – Но я пойду напрямик.

– Ты имеешь в виду женитьбу?

– Да, – упрямо подтвердил Беркин.

– И нет, – прибавил Джеральд. – Нет, нет, нет, дружище.

Снова воцарилось молчание, в нем ощущалась напряженная враждебность. Они всегда сохраняли дистанцию между собой, дорожа свободой, не желая быть связанными дружескими обязательствами.

И все же их непонятным образом тянуло друг к другу.

– Salvator femininus[21 - Спаситель жен (лат.).], – насмешливо произнес Джеральд.

– А почему бы нет? – сказал Беркин.

– Никаких возражений, если это поможет. А на ком ты хочешь жениться?

– На женщине.

– Уже неплохо, – сказал Джеральд.

Беркин и Джеральд последними вышли к завтраку. Гермиона же любила, чтобы все вставали рано, страдая при мысли, что ее день может сократиться, – она не хотела обкрадывать себя.

Гермиона словно брала время за горло, выдавливая из него свою жизнь. Утром она была бледная и мрачная, как будто о ней забыли. Но в ней все равно чувствовалась сила, воля никогда ее не покидала. Молодые люди, войдя в столовую, сразу же почувствовали напряжение в атмосфере.

Подняв голову, Гермиона произнесла нараспев:

– Доброе утро! Хорошо спали? Я очень рада.

И отвернулась, не дожидаясь ответа.