Влюбленные женщины

Но он тоже большой трус: просто его волнует, что о нем подумают другие, а Джулиусу на это наплевать.

– Да уж, герои, – добродушно проговорил Джеральд.

Минетта посмотрела на него долгим, долгим взглядом. Она была очень красива, лицо ее пылало, и она была сведуща в темном, страшном знании. В глазах Джеральда вспыхнули два крошечных огонька.

– Почему тебя зовут Минеттой? Потому что ты похожа на кошку[13 - Так звучит по-французски слово «кошка».]? – спросил он.

– Думаю, да, – ответила девушка.

Улыбка еще сильней обозначилась на его лице.

– Действительно, сходство есть… или с молодой пантерой.

– Господи, Джеральд! – с отвращением произнес Беркин.

Оба с тревогой посмотрели на Беркина.

– Ты весь вечер молчишь, Вуперт, – слегка пренебрежительно пожурила его Минетта, чувствуя себя под защитой другого мужчины.

Вернулся Холлидей, вид у него был несчастный и больной.

– Минетта, – проговорил он, – прошу, не делай больше таких вещей. Ох! – И Холлидей со стоном опустился на стул.

– Шел бы ты лучше домой, – посоветовала девушка.

– Я хочу домой, – сказал Холлидей. – Но разве другие не идут тоже? Поедем с нами, – предложил он Джеральду. – Я буду очень рад. Поедем – прекрасно проведем время. Эй! – Он оглянулся, ища взглядом официанта. – Вызови мне такси. – И вновь застонал. – Господи, как же мне плохо! Минетта, взгляни, что ты со мной сделала!

– Ну почему ты такой идиот? – произнесла она с угрюмым спокойствием.

– Но я вовсе не идиот! Ох, как плохо! Поедем, все поедем, это будет так чудесно.

– Тебе нельзя пить, и ты это знаешь, – холодно произнесла она.

– Говорю тебе, выпивка здесь ни при чем, виной всему твое гадкое поведение, Минетта, и больше ничего. Как мне плохо! Либидников, давай поедем домой!

– Он выпил всего один бокал, всего один, – послышался быстрый приглушенный голос русского юноши.

Все направились к выходу. Девушка держалась подле Джеральда и, казалось, двигалась в такт с ним. Он это чувствовал, испытывая дьявольское наслаждение, что он определяет движения их обоих. Желание, рвущееся из темных уголков его существа, цепко держало ее на крючке, ему передавалось ее тайное, никем не замечаемое нежное волнение.

Все пятеро втиснулись в одно такси. Первым забрался Холлидей и опустился на сиденье у дальнего окна.