Влюбленные женщины

Глядя на девушку, в это верилось с трудом: слишком уж молода она была, да и сам образ ее жизни плохо вязался с материнством.

Девушка внимательно посмотрела на Джеральда; в ее голубых детских глазах появилось новое, чуть заметное выражение, говорившее о том, что ей известен порок, темная бездна и безрассудство. Затаенное пламя коснулось его сердца.

– Да, – сказала она. – Разве это не свинство?

– Вы не хотите ребенка?

– Конечно, нет, – решительно заявила она.

– А какой срок? – поинтересовался Джеральд.

– Десять недель, – ответила девушка.

Все это время она не спускала с него глаз. Он же молчал, задумавшись. Затем, потеряв интерес к теме разговора и приняв равнодушный вид, спросил участливым тоном:

– Здесь хорошо кормят? Может, заказать что-нибудь?

– Спасибо, – отозвалась она. – Обожаю устрицы.

– Вот и отлично, – сказал Джеральд. – Будем есть устрицы. – И он подозвал официанта.

Холлидей никак себя не проявлял, пока перед девушкой не поставили тарелку. Тогда он неожиданно воскликнул:

– Минетта, нельзя есть устрицы, когда пьешь коньяк.

– Какое тебе до этого дело? – сказала она.

– Никакого, никакого, – выкрикнул Холлидей. – Но устрицы не совместимы с коньяком.

– Я не пью коньяк, – заявила девушка и выплеснула ему в лицо остатки спиртного. Холлидей пронзительно взвизгнул. Она же продолжала сидеть с безучастным видом.

– Минетта, что с тобой? – испуганно вскричал Холлидей.

У Джеральда окрепла догадка, что Холлидей боится девушки и еще – что он получает удовольствие от этого страха.

– Минетта, ты же обещала не мучить его, – обратился к девушке еще один молодой человек. Выговор выдавал в нем студента Итона.

– Я его не мучаю, – ответила она.

– Хочешь выпить? – спросил все тот же юноша, смуглый, с гладкой кожей, полный скрытой энергии.

– Я не люблю портер, Максим, – сказала девушка.

– Закажи шампанское, – тихо шепнул кто-то интеллигентным голосом.

Джеральд вдруг понял, что шепчут ему.

– А не выпить ли нам шампанского? – предложил он, посмеиваясь.

– Да, пожалуйста. И пвошу, если можно, сухого, – прошепелявила по-детски девушка.

Джеральд наблюдал, как она ест устрицы. Ее манеры за столом были безукоризненны; изящными пальчиками с очень чувствительными, по-видимому, подушечками, она мелкими, отточенными движениями управлялась с устрицами, ела их красиво, не торопясь.