Влюбленные женщины

В то же время он обдумывал его слова.

– До этого еще далеко, – возразил он. – У многих нет ни кролика, ни огня, чтобы его сварить.

– Значит, пока ты рубаешь уголек, я должен гоняться за кроликом? – съехидничал Беркин.

– Что-то вроде того, – ответил Джеральд.

Беркин внимательно всматривался в него. Под видимым добродушием он видел в Джеральде бесчувственность и даже странную озлобленность – ее не могла замаскировать благопристойная маска рачительного хозяина.

– Джеральд, – сказал он, – а ведь я тебя, пожалуй, ненавижу.

– Я знаю, – отозвался Джеральд. – Но почему?

Несколько минут Беркин размышлял с непроницаемым видом.

– Хотелось бы знать, понимаешь ли ты, что тоже меня ненавидишь? – проговорил он наконец. – Питаешь ли ты сознательное ко мне отвращение, ненавидишь ли мистической ненавистью? У меня бывают такие странные моменты, когда моя ненависть к тебе обретает космические формы.

Захваченный врасплох и даже несколько озадаченный, Джеральд не знал толком, что сказать.

– Возможно, временами я ненавижу тебя, – сказал он.

– Тем хуже, – была реакция Беркина.

Джеральд с любопытством наблюдал за ним. Он не совсем понимал, что за всем этим кроется.

– Тем хуже? – переспросил он.

Мужчины помолчали, слышался только стук колес. Лицо Беркина помрачнело, брови сурово насупились. Джеральд осторожно и внимательно следил за ним, прикидывая, что бы все это значило. Понять, куда клонит Беркин, он не мог.

Внезапно Беркин посмотрел Джеральду прямо в глаза взглядом, который было трудно вынести.

– Какова главная цель твоей жизни, Джеральд? – спросил он.

Вопрос вновь застал Джеральда врасплох. Он не мог понять ход мысли своего друга. Шутит он или говорит серьезно?

– Трудно ответить вот так, сразу, без подготовки, – ответил он с легкой иронией в голосе.

– Думаешь ли ты, что жизнь сводится к тому, чтобы просто жить? – спросил Беркин прямо и очень серьезно.

– Моя жизнь? – переспросил Джеральд.

– Да.

На этот раз в молчании Джеральда чувствовалась особенная озадаченность.

– Не могу ответить на твой вопрос, – сказал он. – До сих пор она не сводилась только к этому.

– А что ее составляло?

– Ну, открытие разных вещей, обретение опыта и конкретная работа.

Беркин свел брови – резкие складки прорезали лоб.

– Я думаю, – начал он, – каждому нужна одна по-настоящему чистая цель; на мой взгляд, такой может считаться любовь.