Велит

В какой-то момент всё закончилось, зрение прояснилось, и я понял, что вижу дополнительные элементы, словно висящие в воздухе. Они до боли напоминали игровые, и до меня дошло, что слияние состоялось, и это интерфейс Системы. К сожалению, не моей, поскольку я не мог понять значения ни одной пиктограммы. Тело я всё ещё ощущал, но как-то отстранённо. Звуки доносились словно сквозь вату, а смотрел на мир я теперь будто через огромное окно. Эльф посмотрел на руки, сжал и разжал кулаки, а затем принялся выполнять различные упражнения, как если бы находился на стадионе, а не в данже, полном злобных тварей, у которых только что увели желанную добычу.

И действительно, не прошло и полминуты, как гриб, на котором я устроился, пошатнулся от того, что на него приземлился первый гнолл. Над головой у него висела надпись, и, что удивительно, я смог её прочитать.

«Костогрыз-охотник. 30 ур»

То ли самый внимательный, то ли самый шустрый, неважно. Главное, я, то есть эльф, в этот момент стоял к нему спиной и делал наклоны. И даже присутствие врага не заставило меня-его прекратить. Хаосит же не стал играть в рыцаря, да и вряд ли вообще знал, что означает слово «благородство». Видя, что враг стоит не просто спиной, а ещё и согнувшись, тут же рубанул заточенной железякой по спине.

Не знаю, как это получилось у эльфа, но он не только успел выпрямиться, но и повернулся, отведя клинок противника ножом, и тут же вогнал лезвие ему точно в лоб. Костогрыз свёл глаза в кучу, словно пытаясь разглядеть засевшую в черепе железяку, но его уже стряхнули с оружия, встречая следующих врагов, обильно посыпавшихся на гриб. Все они были примерно тридцатого уровня, плюс минус два, но для ушастого угрозы не представляли. Он двигался среди гноллов, то и дело срубая то одного, то другого врага с невероятной пластикой, словно танцуя.

Я даже не заметил, когда успел сменить финку на мачете. Монстры всё прибывали, но места на шляпке было не так уж и много, и они не могли нормально сражаться с ведомым эльфом мной. Зато сумели подрубить ножку, отчего в какой-то момент мы стали заваливаться вбок.