Меч и ятаган

Оденься и отнеси лепешки хозяйке! По дороге захвати на кухне мед и молоко! Живо!

Если Амиру и беспокоило его опоздание, то она не подала виду. Хозяйка еще не выходила из спальни и возлежала на подушках. Улыбнувшись, она сделала ему знак войти. Ощущая некоторую скованность, он подошел к ней и поставил поднос рядом с подушками. Каждое движение причиняло боль – рубашка терлась о спину.

– Что с тобой? – спросила она. – Ты нездоров?

– Ничего страшного, госпожа, – испуганно заверил ее Нико, – просто ударился спиной.

– Повернись-ка! – приказала Амира, заметив пятна крови на рубашке. – Сними рубашку!

Дрожащими пальцами Нико принялся расстегивать пуговицы. Послышался тихий шелест одежды, и он почувствовал, что она подошла совсем близко. Амира прикоснулась к его спине, и он вздрогнул.

– Мехмед суров с тобой, так?

Нико не знал, что ответить. Ему казалось, что Мехмед может подслушивать под дверью, да и какого-то положения он в этом доме пока не заработал.

– Я сам виноват, госпожа, – с трудом нашелся он.

– Такой ответ лишь доказывает, что ты куда умнее, чем притворяешься, – ответила она. – И все же сегодня Мехмеда можешь не бояться. Я попросила его оставить нас наедине. Возможно, я смогу помочь тебе и научить тебя тому, что любит наш господин. Но сначала надо позаботиться о твоей спине.

Амира окунула платок из тончайшего шелка в таз с водой и промокнула алеющие рубцы. Нико поморщился, но ее прикосновение дарило облегчение.

– Повернись, – закончив, сказала она.

Женщина стояла довольно близко. Нико посмотрел ей в глаза.

– Вижу, ты плакал, – произнесла она, и снова ее заботливый голос напомнил ему мать, снова она обращалась с ним как-то по-особенному. – У тебя глаза трепетной лани, – продолжила она, вытирая следы слез с его лица. – Ресницы длинные, как у девочки, – добавила она и рассмеялась, заметив, как напрягся Нико. – Не обижайся на добрые слова! Эти глаза послужат тебе верой и правдой, если ты научишься ими пользоваться.

Она погладила его по щеке и приподняла подбородок, так что ее губы оказались совсем рядом с его. Он чувствовал ее запах, ее дыхание и гулкое биение собственного сердца. В ее присутствии он ощущал невероятную неловкость. Предупреждение Иби звучало у него в ушах: опасно оставаться наедине с женой Эль-Хаджи Фарука. Но сейчас у него не было другого выбора, кроме как повиноваться ей.