Меч и ятаган

Втайне Сальваго был с ним совершенно согласен, хотя и понимал, что впадает в грех гордыни. Да, он амбициозен. Да, он жаждет подняться выше в иерархии и занять достойное место. Так, по его мнению, он сможет наилучшим образом служить Господу. Он верил, что Господь неспроста сотворил чудо его обращения именно в Сикстинской капелле, что Господь хочет его возвращения в Ватикан, где Церковь сотрясали великие реформы. Сальваго сам изменился, а теперь измениться предстояло Церкви. И он хотел быть причастным к этому.

Когда наконец стало известно, куда его назначат, всем мечтам Сальваго пришел конец: назначили его совсем не в Ватикан.

Мальта!

Сам он там никогда не бывал, но об острове был наслышан. Во всех смыслах этого слова Мальта была полной противоположностью Риму. Несмотря на разочарование, он смирился с назначением, веря, что, когда придет время, Господь раскроет его истинное предназначение. Он находил утешение в том, что, по крайней мере, будет рядом с сестрой Анжелой, которая вышла замуж за мальтийского дворянина.

Готовясь сойти с корабля и ступить на землю Мальты, он узнал, что священник, помощником которого он должен был стать, лишен сана. Подробностей не раскрывалось, но это означало, что Сальваго станет капелланом, главным во всем приходе. Перед ним открывались замечательные перспективы – так быстро получить столь ответственную должность.

Остров показался Сальваго мрачным и серым местом, нищим и бесплодным. Отсюда было рукой подать до Венеции или Флоренции, но Мальта застряла в прошлом веке; по сравнению с шелком Возрождения, она все еще одевалась в мешковину готики. Процветавшие в Риме идеи здесь, в Биргу, засыхали на корню.

Однако он был намерен всецело посвятить себя служению. В его приходе числилось триста душ, и, без сомнения, они нуждались в том, чтобы прийти к Христу. Воистину он сразу понял: эти люди живут в юдоли страданий.

Местная церковь обветшала. Водостоки обвалились, стены рассыпались. Алтарь разбит, без убранства. Он написал отцу и попросил у него денег, а также обратился с мольбой к своему зятю, барону Антонио Буке, чтобы тот пожертвовал церкви во спасение своей души.