Электрическое королевство

Нико взглянула на потолок, представила захламленный чердак, маленькую дверь, ведущую на балкончик и к Колоколу, – это было ее любимое место, где она провела бесчисленное множество часов, обозревая километры нью-гэмпширских лесов вокруг и воображая, будто Сельский Дом посреди глуши – это на самом деле маяк в океане.

Мама частенько отзывалась о доме как о старухе. Бывало, наступит на скрипучую половицу и скажет: «О, артрит у бабушки разыгрался», или, когда зимой дули сквозняки: «Кровь у старушки остывает». Старуха или нет, а дом решительно уберегал своих обитателей от внешнего мира: окна были заколочены, заднюю дверь заложили кирпичом, ванную выпотрошили и с почестями перенесли во флигель на сваях.

Раз в день Нико выпускали погулять в пределах небольшого участка между передней верандой и лесом. Время от времени она помогала сажать или собирать кукурузу на поле за домом, влезала на яблоню за труднодоступными плодами или ставила по периметру дома ловушки, но в основном сидела внутри.

– Нет, – сказала она.

 – Она бы хотела остаться в доме.

Внезапно пронзительно заверещала сигнализация. Отец вскочил и, хромая, подошел к небольшому, мерцающему красным огнем щитку на стене. Щелкнул выключателем, и в доме снова стало тихо.

– Дыры – противоположность электричества, – произнес он.

– Что?

Папа немного помолчал, глядя на щиток. Питаемый единственной панелью солнечной батареи на крыше, «Электроник» срабатывал дважды в день: вскоре после рассвета и чуть погодя после заката. Давным-давно сигнализация оповещала о том, что пришло время лезть на чердак и звонить в Колокол.

Нико подозревала, что отец не отключил ее (а в Колокол уже давно не звонили) потому, что она напоминала о старом мире, в котором было полно «Электроников» и каждый из них имел собственное имя.

– Или… «противоположность» не совсем верное слово, – сказал папа. – Просто отсутствие электронов… или, скорее, электроны перемещаются в одну сторону, а дыры в другую. Я стал забывать.

Нико уже не могла игнорировать тревожные звоночки.

Все повторялось.

Сперва мама. Теперь папа.

– Надо бы ужин приготовить, – сказал он, отворачиваясь от щитка и глядя на собранную сумку у двери.

Он ошибался, если думал, будто Нико не видит, как он скрытно собирает вещи и бормочет что-то о дороге на юг. Впрочем, сейчас это было не важно. Он ни за что не оставит ее тут одну, и вообще, он внезапно охромел на левую ногу, а его крепко сбитая кукушка дала течь сразу в нескольких местах.