Наш собственный конец света

Накинув на голову капюшон, я что есть силы побежал по хрустящему снегу. Впереди еще забор, но это была минимальная преграда на последнем пути к свободе.

«Какой такой свободе? Куда я бегу?».

Остановиться я смог лишь через несколько кварталов. Согнувшись пополам и уперев руки в колени, я долго не мог отдышаться. Холодный воздух раздирал горло, а сердце готово было взорваться от дикого напряжения. Я еще никогда так не бегал. Даже на уроках физкультуры я не старался, и прийти последним в кроссе для меня было обычным делом.

Из моего рта вырывались клубы пара, а во рту появился противный привкус металла. Хотелось упасть в ближайший сугроб и лежать, пока организм не успокоится или просто не замерзнет от холода. Но сделать это, значит привлечь внимание прохожих, которые могли бы заподозрить что-то не ладное и вызвать полицию.

Прохожие?

Я сделал глубокий вдох и разогнулся.

На улице никого не было. На перекрестке одиноко мигал светофор.

«Неужели все исчезли? Или я сплю?».

В глухой тишине послышался нарастающий рев и серебристый лексус на большой скорости промчался на красный свет.

Сейчас примерно восемь часов утра, на улицах еще темно и на календаре 31 декабря.

Нет, никто не исчез. Просто мало кому сейчас надо куда-то спешить и вставать в такую рань.

Но все равно, было слишком тихо.

И все это не более странно, чем побег одного из самых тихих подростков из дома интерната.

Засунув замерзшие руки в холодные карманы, я побрел по дороге, опустив голову и смотря только на грязный сбитый снег.

Я не знал, что будет потом, куда я пойду, что будет, если меня найдут. И думать над этим мне совершенно не хотелось.

Сейчас я хотел попасть только в одно место. Туда, где я когда-то был со своим отцом.

Я не помню сколько мне было тогда лет, возможно, восемь или девять, но точно знаю, что была осень. Все листья уже опали, и земля превратилась в грязный, местами желто-красный, пуховой ковер. Небо было серым и пасмурным, а воздух пропах сыростью. В тот день мы очень долго гуляли с отцом по городу.

Тогда я не понимал всего и те крики и ссоры, что я слышал из их спальни, были чем-то не понятным и тревожившим меня. Но сейчас я знаю, что в те времена в их семейной жизни был переломный момент.