Угарит

Будем надеяться, что это так у них называют не обед из двух блюд в нашем лице, и не заложников, которых потом обменяют на мешки долларов.

Далекий пастух откликнулся, переспросил, наш спутник, повторяя свою «банта-илима», что-то объяснил ему, и пастух, вот чудак человек, точно так же пал на землю в нашу сторону. «Йишлам лека», – на всякий случай крикнул я ему выученное приветствие на местном наречии, он поднялся на ноги, мое обращение его, похоже, ободрило. Хорошо все-таки, что языки я с детства ловлю на лету.

– До чего же бедно они тут живут, – задумчиво сказала Юля и сфоткала пастуха.

– Зато вежливые очень, – ответил я, – прямо на землю падают, когда здороваются.

– Может, и нам так надо? – с сомнением спросила она.

– Кажется, нет, мы у них что-то вроде больших господ. Банта-илима ты у них какая-то.

– Сам ты банта-илима! – возмутилась девушка, – завел меня непонятно куда, и еще обзывается!

– А ты лучше батарейки побереги – мы в деревню когда придем, там наверняка много интересного будет.

– У меня запасные есть.

– И еще ты вот что… ты не особенно их в открытую фотографируй, ладно? А то видишь, как они непредсказуемо реагируют.

– Да ладно тебе, раскомандовался, – отмахнулась она. – Не захотят фотографироваться – сами скажут. Ну или дадут как-нибудь понять, не маленькие, в конце концов. Зато где ты еще такие кадры возьмешь? Пользоваться надо, пока момент есть!

Вдали уже вовсю синело море, а перед ним показалось что-то вроде селения. Местность была по-прежнему пустынной, и только навстречу нам кто-то двигался по дороге.

– Юлька, – сказал я, внутренне собираясь, – я не знаю, кто эти люди и чего им надо. Но в случае чего – беги, быстро беги куда-нибудь вдоль берега, ты наверняка найдешь там людей. Полиция по-арабски – «шурта», громче кричи это слово, а потом расскажешь им, где меня искать. А я их задержу.

– Ага, щаззз, вот только бегать мне по такой жаре и не хватало, – засмеялась она, – ты посмотри, как они нас принимают…

– Пока не вижу, – мрачно ответил я, – всякое может быть, а я вообще-то…

Но договорить нам не дали.

Процессия метров за двадцать до нас остановилась и встала в ожидании. Было там человек около пятнадцати, все мужчины, впереди стоял колоритный старик с седой бородой, и одет он был в такую же тунику, как и все, но поновее, поприличней. Мужичок наш как-то приотстал, и мальчишки не было видно, а мы смело пошли людям навстречу, и на всякий случай я пару раз крикнул «Йишлам лека».