Первая заповедь Империи. Темная зона

Съев безвкусный пищевой батончик из выданных ей запасов, Цесаревна попыталась устроиться в кресле поудобнее, а затем, плюнув на условные приличия, разложила поручни кресел и улеглась поперек кабины, головой на коленях Князя. Зевнув, девушка протянула руку, погладила окаменевшую щеку молодого человека, прошептала непонятно кому «спокойной ночи» и, закрыв глаза, быстро уснула.

Текущее время. Темная зона. Точное местоположение не приводится. Борт замкового лайнера-носителя флота корабля суперкласса «Волга».

Связаться с Ксюшей мне так и не удалось. Девушка спала, и я, понимая, насколько она, должно быть, устала, запретил искинам будить мою… просто ли спутницу? Не знаю. Я не глупый юнец и прекрасно осознавал, что если не влюбился, то чувствую к Цесаревне некую привязанность, граничащую с ней. Меня поражала острота ума и сила воли этого хрупкого создания, я хотел быть с ней рядом, а это, на мой взгляд, значило очень многое.

Российская Звездная Империя – не халифат и не низкая монархия по типу Британской. Да, порой у нас среди знати практиковались договорные смотрины и даже помолвки, но влиять на окончательные решения будущих супругов родителям было строжайше запрещено законом. Даже самому Императору. А потому я – не как фейковый князь, а как космический пехотинец Максим – даже в этом статусе имел все шансы.

Стоя перед медленно опускающимся шлюзом собственной яхты, я думал над подобными вещами, а потом ко мне вдруг пришло решение одной давно назревшей проблемы.

– Нина.

– Слушаю.

– Активировать связь с искином яхты.

– Выполнено.

– Приветствую вас, Максим Денисович.

– Хай. Примени к яхте регистрационное значение.

– Вы готовы выбрать имя корабля?

– Да.

– Укажите.

– Христа.

– Пояснение.

– Христа – имя валькирии, девы битвы в докосмическую эпоху, – произнес я. – Перевод – «Потрясающая».

– Принято, идет процесс регистрации.

– Желаю.

– Будете оставлять комментарий к данной записи в отрытых источниках или ограничитесь корабельным журналом?

– В открытых.

– Идет запись…

– Называю так свой борт в честь одной недавно встреченной мною девушки по имени Хома. Той, что потрясла меня.

– Принято.