Влюбиться до чёртиков

В ситцевом светло -зелёном с тёмными цветами платье, в белом платке, стояла она у калитки из соснового штакетника, выкрашенного в голубой цвет.

– Мама! – Батурин -старший выпрыгнул из-за руля чуть ли не на ходу, кинулся обнимать старушку. Слезы у него выступили на глазах. – Мам, прости, никак не мог раньше приехать!

– Бабуля! – следом обнял бабушку и отца Арсений. – Моя любимая бабуля!

– Ну, хватит, хватит! Задушите, окаянные! – маленькая женщина лет семидесяти с хвостиком живо реагировала. Светлое, доброе, слегка покрытое морщинами лицо не скрывало радости, серые глаза намокли от избытка чувств.

– Вот поколение! – удивлялся сын энергии своей мамы. Она тоже уже десять лет, как жила одна, дед был старше намного. Родные с годами всё реже и реже радовали её своим появлением, поэтому она не находила себе места, всё суетилась.

Баба Нюра ухаживала за своими мужчинами, на столе уже заждались всякие деревенские вкусняшки. Самовар блестел, как бы зазывал, усаживая гостей за скатерть накрытого стола.

– Кушайте, мои любимые! Набирайтесь сил. Я баньку натопила! – она разлила чай, пододвинула варенье внуку, с любовью наблюдала за ними. – Вылитый ты, Танечка только характер Арсению передала.

– Ну это же мой сын, продолжатель рода, на кого же ему быть похожим! – с гордостью ответил Батурин – старший.

– Баб, а что, в деревне жизнь кипит? Тусовки имеются? – Арсений громко шумел, втягивая горячий чай, пытаясь не обжечь губы.

– Что? – непонимающе посмотрела на него старушка, потом вопросительно посмотрела на сына. – О чём это он? Какая такая тусовка?

– Это он на молодёжном сленге, – засмеялся Андрей Дмитриевич. – Он имеет в виду, дискотека бывает в клубе?

– Ааа, – теперь мягким голосом засмеялась баба Нюра, – да одни местные подростки, ну приезжие из города девки летом здесь бывают.

Чисто тёсаные, полированные временем бревна, старые черно-белые фотографии в рамках на них висели плотно. Тюль ажурный, старые занавески, очень чистый комнатный воздух, запах пирожков только добавлял деревенскому интерьеру особый антураж. Отец с сыном будто первый раз оказались в своем доме, внимательно рассматривая скромное жилье.

– Мама, я тебя больше слушать не буду, газ, воду проведу.