Нам всем дорога в АД

Все встали, громко чокаясь, встретили новый год. Выстрелы пробок, и снова шипучий напиток заполняет бокалы. Салаты, деликатесы отвлекают гостей от шумного звала. С каждым глотком все веселее, люди ближе.

– Имя тюркское, фамилия русская! Вы по национальности кто будете, молодой человек? – вальяжно пропел отец Ксении, покровительственно наблюдая за суетой гостей, как те восхищаются щедростью хозяина. Особенно всех радовало обилие черной икры и осетрины.

– Руслан – это древнеславянское имя, – ответил Владимиру Петровичу, взвешенно не стараясь укорить в недостаточной грамотности.

– Что? – недопонимающее оглянулся тот, потирая жирные губы углом салфетки.

– Пап, ты что Пушкина не читал? – громко захохотала София, поперхнувшись соком, чуть не выронив бокал. – Как же «Руслан и Людмила»?

– Доча! – строго осекла ее Екатерина Дмитриевна, сама тоже еле сдерживала улыбку. Как же всезнающего отца поправляет дочь.

– М…да…, что-то я и не подумал, – в последнее время это имя больше носят выходцы из … – теперь под взглядом супруги осекся глава семьи.

– Как Ваши родители поживают? Куда после университета собираетесь?

– Пап, я уже говорила, – теперь Ксения , надув губы, влезла, – он живет с дедушкой и бабушкой в Оренбургской области, родителей он давно потерял.

Ее голубые глаза сверкали ледяным тоном. Впервые это заметил Руслан, они казались всегда добрыми и теплыми.

– Что же будешь делать! – хлопнул по коленкам Владимир Петрович. – За что ни возьмусь, все сыпется. Прошу прощения, молодой человек! Знаете что, а пошло оно все! Давайте просто выпьем чисто по –мужски, чисто по – русски!

И сразу из пропотевшей бутылки густо потекла горячительная жидкость.

Последние слова напугали Руслана, по – мужски – это значит не отказываться от налитого, а по –русски – это нечто больше – с особым куражом, без правил и ограничений.

И дело пошло намного веселее, бокал за бокалом сближали родственные отношения намного быстрее. Часа два и компании стало мало места в огромном зале, гости уединялись по интересам, все друг друга уже очень уважали, Владимир Петрович, как генсек Брежнев, целовал друзей в засос. Хорошо, брови выщипаны, не натирали лбы попавших к нему в объятия.