Писатель. Дневник Джорджии

С испуга Джорджия наступила на ногу Джесси, стоявшего позади. Но он только улыбнулся, когда она оглянулась на него. И в его улыбке не было ни сарказма, ни насмешки. Она была искренней. Джорджия извинилась и снова повернулась к лошади: её отражение утопало в чёрных глазищах. Они были печальны и добры одновременно. Джорджия завороженно смотрела на мирно похлопывавшее густыми ресницами обаятельное существо. Она слушала и не слышала какие-то ласковые, сказанные шепотом, слова Джесси, пока не почувствовала, как его сильная и уверенная рука потянула её ручку к лошадиной морде.

– Видишь, – тихо проговорил молодой колдун, – они не страшные.

– Я и не боялась, – ответила Джорджия с наигранным возмущением, но Джесси на это лишь по-доброму усмехнулся и помог девушке забраться в седло.

Снова оказавшись в его руках, Джорджия с сожалением для себя поняла, что ей это не просто не противно, но даже нравится. Надо было срочно переключить внимание, и Джорджия оглянулась на молодого хозяина замка. Энниэлло ловко вскочил на пегаса и подъехал к Джорджии, и писательница с любопытством оглядела его. Юноша был одет достаточно странно: в шароварах и кимоно. Но такой наряд только подчёркивал необыкновенность Энниэлло. Впрочем, Джорджию больше удивил конь с крыльями, и она снова вспомнила, что находится в магическом мире.

– Вашу кобылку, Джорджия, зовут Донна. Если она Вам понравится, то я подарю её Вам, – между тем говорил Энниэлло, – И не надо спорить и уж тем более отказываться. Жеребец Джесси уже давно перевезён в мою конюшню. Мы готовились к его переезду.

– Гром, – указал Джесси на своего коня, который приветливо потянулся к Джорджии головой, но девушка отстранилась, испугавшись животного.

– Клин – так зовут моего верного друга.

И Энниэлло галопом понёсся вдаль по жёлтой дороге.

Впереди нёсся галопом величественный вороной пегас, изо всех сил прижимая могучие крылья, чтобы не замедлять свой стремительный бег. Его гладкая шерсть поблёскивала на солнце, а мощные копыта взбивали в воздух такую пыль, что она грязным облаком поднималась вверх, усложняя путь остальным. За ним в один ряд мчались два всадника.