Писатель. Дневник Джорджии

Он умилялся её восторгу и ещё не до конца сформированной женственности и пытался понять, кто же эта девушка такая. Его до сих пор поражала мысль, каким образом этой хрупкой девочке удалось бесстрашно освободить незнакомца из лучшей тюрьмы Малефгарда, преодолеть которую даже он не смог, и пойти с ним в Туннели Смерти для помощи другим. И вот перед девушкой и колдуном предстала глотка Туннелей Смерти, из которой дыханием вырвались холод и кисло-сладкий запах.

– Вы готовы, Джорджия? – заговорил Джесси, намеренно подчеркнув уважительное отношение.

Но из его уст было непонятно: толи он издевался, толи, правда, серьёзен. Искромётный взгляд дал ясно понять, что Джорджия в полной готовности.

– Начнём с Сэмми. Так лучше. Но знай, то, что мы сейчас увидим нельзя использовать как причину для издевательств над ними. Я хочу, чтоб ты это уяснил. Это их страхи и их слабости.

– За кого Вы меня принимаете? – якобы оскорбился Джесси.

– За Джесси.

– Но откуда Вы знаете меня? Не похоже, что мы с Вами встречались, иначе бы я запомнил.

– Я же уже говорила: я божественное явление. Я пишу вашу историю. И так как на меня эти туннели не действует, потому что меня здесь как бы и нет, нужен ты. Тем более ты гармонично впишешься в их сны, и сможешь разбудить. Я помогу тебе вырваться из твоего сна, чтобы ты смог проникнуть в сны твоих друзей.

– Запомни этот разговор, – произнёс вдруг Джесси, ткнув Джорджии пальцем в лоб, – к нему мы ещё вернёмся.

И не успела недовольная девушка раскрыть рот, колдун запрыгнул в темноту туннеля. Светящийся шар, который наколдовал Джесси, очень скоро потух. Магия каким-то образом блокировалась в этом месте. Стоило только ступить ещё шаг, как что-то парализовало колдуна, и он грохнулся на склизкие стелющиеся стволы Фраусциса.

Первой, в чей сон попал Джесси, была Сэмми. Она стояла на пригорке, а вокруг кишели змеи. Они преграждали путь молодой колдунье к двум красавцам-блондинам, оба из которых были Лео. Однако один из них уже валялся на полу, захлёбываясь в собственной крови.

– Сэмми, – говорил второй Леонардо, блестя решительным и холодным взглядом, – незачем так горевать. Я всего лишь уничтожил свою слабость.