Кровавый след

– И еще, – продолжала Менц, – почему Комитет согласился вести переговоры с Бадьесом? Ведь они презирают таких, как он, а Бадьес, насколько я понимаю, человек очень опасный.

Масило понимал, что директора не проведешь.

– Не знаю, – ответил он.

– Значит, надо выяснить, Тау, – сказала Менц.

На лбу у нее снова появилась недовольная морщина.

Вечером, в половине десятого, Милла позвонила Джессике.

– Я не могу, – сказала она. – Он почти ровесник моего сына!

– Вот почему я не хочу иметь детей, – ответила Богиня.

Когда Милла дала отбой и снова легла на диван, она решила, что Джессика угадала правду: все дело в том, что она очень не уверена в себе.

17

18 сентября 2009 г., пятница

Для Сулеймана Долли, также известного как Шейх, это был день, когда ему должны были сообщить дату.

Его мобильник зазвонил в 7.28. Саид Халид бен Алави Мэки поздоровался с ним на мусульманский манер.

– Шейх, сведения подтверждаются. Двадцать третьего шавваля 1430 года.

Сердце у Долли забилось чаще, и он повторил:

– Двадцать третьего шавваля 1430 года. Аллах акбар!

Всего через двенадцать дней Юлиуса Шабангу по кличке Инкунзи убьют. Он будет валяться у себя в спальне в луже крови. Но восемнадцатое сентября он запомнит как «черную пятницу»: восемнадцатого его обманули мусульмане.

– У нас есть новости.

Инкунзи сидел за рулем своего БМВ-Х5; машина стояла в плотном потоке машин в Сандтоне, гарнитуры для громкой связи у него не было; пришлось разрываться между дорогой и разговором. Вначале он не особенно встревожился.

– Какие новости?

– Похоже, рыночные силы пришли в движение, если вы понимаете, о чем я.

– Нет, не понимаю.

– Спрос и предложение постоянно изменяются. Инкаби попросил меня заново обсудить с вами условия.

– Заново обсудить? – Шабангу полностью сосредоточился на разговоре; он почуял неладное.

– Да, сэр, к сожалению, теперь мы можем предложить вам всего тридцать центов.

– Что за…

– Мне очень жаль, но мне велели передать именно так.