Квантовый волшебник

– Солдат из меня плохой, – ответил Белизариус. – Но мошенник – хороший. И мне, вероятно, удастся провести вас через Кукольную Ось.

– Как?

– Так что насчет слепого тоннеля?

– Мэм? – всплеснув руками, обратилась Иеканджика к командиру. – Я не знаю, что ответить на такой вопрос.

Полковник Рухинди подвинулась ближе, не отрывая магнитные подошвы от пола.

– Что вам необходимо знать? – спросила она.

Белизариус тяжело вздохнул, сдерживая нетерпение.

– Мне необходимо знать, насколько далеко способен прыгнуть «Джонглей», не используя астроориентацию.

На основе расчетов.

Белизариус ощущал, как от нее исходят гнев, раздражение и что-то еще, что он не мог опознать. Социальный ландшафт, слишком сложный и непроницаемый, чтобы распознать его в состоянии savant. Рухинди скрестила руки на груди. Что это может значить?

– Безусловно, «Джонглей» может создать «червоточину», не используя астроориентацию, – ответила Рухинди. – Однако в этом нет прикладного смысла. В случае отступления командир в любом случае будет использовать все данные астроориентации.

Выход из временной «червоточины» означает, что ситуация отступления закончена. Шансы того, что вражеский корабль сможет создать собственную «червоточину», выход из которой будет в пределах дальности боя его оружия от нашего выхода, стремятся к нулю.

Цифры в нижней части голографического дисплея гипнотизировали. Белизариус обдумывал их снова и снова. Нашел циклические ошибки, которые дали ему некоторую информацию о навигационных программах «Джонглея».

– Мне бы хотелось, чтобы «Джонглей» выключил навигационные телескопы и начал создавать новую «червоточину», – сказал он.

– Зачем? – возмущенно спросила полковник, добавив слово на каком-то другом языке. «Интересный говор, – подумал Белизариус. – Они что, между собой на языке шона разговаривают?» Его мозг вцепился в языковые тонкости, будто взламывая шифр. Наверное, не так уж сложно будет разработать основы культурологической алгебры. Иеканджика встала прямо перед ним.

– Зачем нам все это надо, Архона? – требовательно спросила она.

 – У меня ощущение, что ты нас за нос водишь. Все твое волшебство – лишь махание руками.

Хорошо, что она сама объяснила свои чувства. Так понять проще. Движения ее рук означали раздражение.

– Куда именно ты хочешь, чтобы мы «червоточину» сделали?

Он снял с костюма одну из пуговиц, и она блеснула в свете голографических экранов.

– Когда я надевал скафандр, то снял другую, такую же, – сказал он.