Смятый лепесток

Но мимо вдруг проносится толпа стюардесс, причем не только нашего экипажа. Это явление редкое и тем более удивительное, что они обступили конкретную молоденькую девушку, что-то демонстрирующую на своей ладони. Она заметила мой взгляд и смутилась:

– Дмитрий Евгеньевич, Вы тоже еще здесь…

Киваю в ответ.

– А я сережку нашла… – пытается оправдаться неуклюже. – Это на удачу, Вы же знаете?..

– Да, Жанна, знаю.

Пилот Дима и стюардесса Жанна – у нас просто феерический состав. И если в кабину пассажиры с творческими наклонностями, желающие продемонстрировать знание песни про пилота Диму, никогда не попадут ввиду строгого запрета, бедной девушке приходится ловить ухмылки и выслушивать интерпретации известной композиции про стюардессу Жанну весь полёт.

У любой профессиональной области есть своя копилка суеверий и примет. Я когда-то слышал о том, что для стюардессы найти женские серьги в салоне после рейса – это несказанное «счастье».

Девушки исчезают так же внезапно, как и появились, спеша по домам к родным и друзьям.

Я же, четвертуя местного бариста, вновь погружаюсь в свои мысли…

* * *

– Ну что, давайте помянем?..

Передергивает от этих слов. Каждый раз. Будто впервые. Когтями по незажившей ране. И вспарывает, вспарывает… Мутит от этого действа – собранных за столом людей, фотографии на стене…

До сих пор не смирился! Вулкан внутри бушует, заставляя стиснуть челюсть до характерного скрежета.

Выхожу на балкон и делаю шумный вдох полной грудью. Смотрю вдаль на детскую площадку, где две девочки возятся с ведрами в песочнице. Казалось, еще недавно я, стоя на том же месте и с тем же прищуром, следил за тем, чтобы Соня далеко не уходила. Выполнял школьные задания, то и дело срываясь, чтобы проверить, как там моя любимая малявка. Сестра часто чувствовала мой взгляд, поднимала голову и лучезарно улыбалась.

Пять лет!

Боже, пять лет! Как они пролетели?! Чудовищный срок без неё.

Дверь открывается, и через мгновение рядом оказывается мама. У неё глаза на мокром месте, но она не даёт слезам пролиться. Обнимает меня осторожно за пояс, и я привычно перекидываю руку через её плечи, прижимая к себе.

– Димочка, я понимаю, как тебе больно.