Смятый лепесток

Со мной случилось невероятное. Это обострило инстинкт самосохранения. И чем воевать с обидчиком, лучше сохранять пока нейтральное положение.

Ощущение, что повествование еще больше убеждало меня в правильности намеченной модели поведения. Хотя, не понимаю, насколько это нормально. И можно ли такую непробиваемость назвать здоровой реакцией?..

Ближе к десяти часам ночи, если верить настенным часам, мои глаза уже слипались от усталости, большая часть книги была поглощена, впечатлений хватало. Чужая боль, описанная так искусно и реалистично, затмила мои переживания.

Я отправилась в ванную и застирала футболку вместе с трусиками. Повесила на ту же спираль, затем приняла душ и, обмотавшись полотенцем, отправилась в кровать. Махровую ткань сдернула и оставила на спинке стула, а сама юркнула под тонкое одеяло.

Снов не было. Стресс давал о себе знать убийственной темнотой в голове, соответственно, полным забвением. И проснулась я на удивление отдохнувшей. Принялась за стандартные процедуры, облачилась в свежую скудную одежду, затем насытилась теми же бутербродами и вернулась к Ремарку, продолжившему описывать мне ужасы Второй мировой.

Шум мотора услышала ближе к полудню. И сразу же натянулась струной. Застыла с романом в ладонях, остекленевшим взглядом уставившись на разбегающиеся строки.

Агнософобия, черт бы тебя побрал… Какая же ты гадкая.

Уговариваю взять себя в руки. Помнить о цели.

И когда щелкает замок и распахивается дверь, приобретаю невозмутимый вид.

Он резко заходит в комнату. Но я не поднимаю глаз.

Я его боюсь…

Глава 5

Это происходило исключительно, когда наступала темнота. Он привычно стаскивал меня к краю кровати, пристраивался и начинал свою адскую скачку.

Второй раз было больнее. Потому что рану будто вспарывали. А это неописуемые муки. Я приказала себе не плакать. Но одно дело – твоя психика, которую ты держишь в узде, другое – естественный рефлекс организма на чудовищную пытку.

Слезы выкатывались из-под сомкнутых век и держали путь прямо в уши. А я лежала неподвижно, время от времени уставившись в потолок. Выключить эмоции. Не прогнуться.

Затем я оставалась одна до утра. Ходила в ванную смывать с себя следы ночного кошмара. Казалось, ему нужно увидеть меня, а потом только исчезнуть. Как ритуал. Уезжал вслед за моим пробуждением, а возвращался вечером. Дверь запирал, говорил короткими приказными фразами.