Осколки клана. Том 2

– М-да… Хорошо всё-таки, что меня к «безродным» распределили, – крякнул четвёртый приятель Юдинцева. – Без обид! Но у нас только и слухов за эти месяцы, что то у вас, то у морозовцев потери…

– У Самойлова в группе тоже один…

– Да там сам на штырь в темноте налетел, – отмахнулся парень, который назвался Андреем. – Довыпендривался парень, вот и сверзился в темноте с полусгнившей лестницы. Там полное «моменто море» виском на арматурину тридцати сантиметров. Ванька жаловался, что совсем неадекватный парень был.

– Слушай, Антон, – вновь вернулся к теме пухлый. – А кто у тебя из наших-то? Чаровников, в смысле…

– Маша Сердцезарова, а что?

– А… мужик! – наигранно взвыл Юдинцев. – Ты теперь прямо-таки мой герой…

– В смысле…

– Да все самые красивые девчонки твои…

– Завязывай придуриваться, – ткнул кулаком пухляка один из его друзей. – Та ж ещё стерва! Да и… г-хм…

– Так, народ, – остановил я разгорающееся бурное обсуждение достоинств и недостатков моей одногруппницы. – Вы сейчас шибко заняты?

– Да нет, – помотал головой Андрей, – допу Ос-Об-З прогуливаем… а что?

– Что есть Ос-Об-З? – поинтересовался я.

– Основы общей защиты, – ответил мне Егор. – Грубо говоря, как дать в морду, не сломав кулак, и не получить в ответ, вовремя заслонившись боевиком. У нас сегодня дополнительное занятие, а на нём свободное посещение.

– А смысл? – удивился я. – Чаровнику же подобное полезно…

– Эм… Антон, – поморщился самый молчаливый друг Юдинцева. – Мне, например, сегодня по полёвке ещё шестистраничный доклад писать на тему: «Травматический срыв эпидермиса на менее чем десяти процентах человеческого тела эгоистичной живицей стихии Земля и способы временного купирования последствий подобной травмы в полевых условиях для сохранения частичного функционала одарённого во время боя».

– Понял, – я поднял руки ладонями вперед. – Молчу. Я что спросить хотел, столовая у вас есть? А то я сегодня только завтракал… да и то давно.

– А, ну это дело, – кивнул Юдинцев, и компания, подхватив свои пожитки, повела меня в святая святых любого учебного заведения.

Третья столовая, а всего их, как я понял, в башнях Севеновки четыре штуки, оказалась просторным и светлым помещением округлой формы, в котором за столами народ скорее занимался своими делами, чем употреблял пищу.