Колдовская метка

– Неужели, сын хельвикского толстосума?

– Разумеется. – Аурелиан брезгливо выпятил губу. – Это ошибка. У меня нет колдовской метки, как у этих оборванцев. Или как у тебя.

Сыну богача было около шестнадцати. У него был взгляд холоднее северного ветра, и одежда из выкрашенной в алый цвет овечьей кожи, красивая и дорогая. А тяжёлые ботинки казались новыми и крепкими.

– Не хочешь поделиться покрывалами? – предложил Стейнер.

– Пожалуй, нет, – ответил Аурелиан.

– Послушай-ка. – Молодой кузнец понизил голос.

– У меня уже коленки трясутся, – фыркнул самопровозглашённый тиран.

Мальчишка встал, и улыбка сползла с его лица. Сидя на троне, он казался выше Стейнера. Теперь же они стояли лицом к лицу, но Аурелиан явно не собирался отступать. Деньги никогда не отступают.

– Ползи прочь, как и положено бедняку, и я прощу…

Договорить он не успел – Стейнер выбросил кулак, разбив ему нос и подбив глаз.

– Как ты посмел?

– Легко, – ответил Стейнер. – И посмею ещё, если не замолкнешь.

Он забрал с деревянного трона покрывала и стал раздавать тем, кто остался без них.

– Потряси. Стряхни вшей, – велел он одному. – Успокойся, утри слёзы, – сказал другому. – Возьми, – и протянул одеяло Максиму.

И вот уже пятнадцать лиц с мольбой обращаются к нему, почувствовав защитника и стараясь быть ближе.

– Фу, – плюнул Аурелиан, сидя в другом конце темницы, но на большее не отважился.

Стейнер устроился среди новых подопечных, потёр сбитые костяшки и прокашлялся.

– Ладно, хорош реветь. Знаю, весёлого мало, когда забирают от семьи. И понимаю, что вам страшно. Хель, я и сам боюсь.

Подошли ещё дети.

– Как нас убьют? – спросила до боли худая девочка не старше одиннадцати.

– Не знаю, – ответил Стейнер. Ему хотелось пообещать, что их вовсе не убьют, но грош цена таким обещаниям. – Знаю лишь, что нас везут на остров под названием Владибогдан.

Непривычно, когда каждое твоё слово ловят на лету. Всю жизнь он был сыном кузнеца и братом чудной девчонки. Учителя в школе редко его замечали. Только Кристофин по-настоящему обратила на него внимание. Вспомнив о ней, юноша болезненно сморщился – больше они не увидятся. Он потряс головой и откашлялся.

– И чтобы такой глупости я больше не видел.