Олимп

Ее – не троянку, а лишь источник всех бед – приняли в тайную группу, чтобы вместе искать третий выход: как прекратить осаду с честью, однако не заплатив ужасной цены. Этим они и занимались годами: Гекуба, Андромаха, Феано, Лаодика и Елена.

Кассандру – самую прелестную, но и самую безумную дочь Приама – взяли к себе поневоле. Аполлон одарил ее даром предвидения, которое могло пригодиться при осуществлении замысла. Кроме того, Кассандра уже болтала о встречах Троянских женщин в склепе под храмом Афины – она видела их в одном из своих трансов.

Чтобы заткнуть ей рот, срочно пришлось включить Кассандру в команду.

Седьмой, последней и самой старой из Троянских женщин стала «возлюбленная Герой» Герофила, мудрейшая из жриц Аполлона Сминфея. Сивилла зачастую толковала дикие видения Кассандры точнее, чем та сама.

Когда Ахиллес заявил, что Афина собственноручно убила его лучшего друга Патрокла, сверг Агамемнона и повел ахейцев на войну с богами, Троянские женщины увидели луч надежды.

Оставив Кассандру в неведении – девчонка слишком много болтала в те последние, по ее словам, дни перед падением Илиона, – женщины убили кормилицу Астианакта вместе с ее младенцем, и Андромаха принялась вопить и причитать, что Паллада и Афродита своими руками зарезали Гекторова первенца, малютку Астианакта.

Гектор, как до него Ахиллес, обезумел от горя и гнева. Троянская война кончилась. Началась война с богами. Ахейцы и троянцы прошли через Дыру и осадили Олимп вместе с новыми союзниками – меньшими божествами-моравеками.

И в первый же день бомбежки со стороны богов, до того как моравеки накрыли Илион силовым полем, погибла Гекуба. И ее дочь Лаодика. И Феано, любимая жрица Афины.

Три из семи Троянских женщин лишились жизни в первый же день войны, которую сами и развязали. Затем погибли сотни дорогих им людей, и воинов, и мирных жителей.

«И вот еще одна жертва?» – подумала Елена, погружаясь в некую бездну горя глубже обычного горя.

– Теперь ты убьешь Кассандру? – спросила она Андромаху.

Жена Гектора холодно глянула на Елену:

– Нет. Я покажу ей Скамандрия, моего Астианакта.

В шлеме, утыканном клыками вепря, и львиной шкуре, Менелай легко проник в город с толпой варваров – союзников Илиона. Час был довольно ранний: погребальное шествие с урной Париса уже прошло, но амазонки еще не успели с почестями въехать в городские ворота.