Олимп

В сумраке могли таиться еще пятьдесят войниксов, готовых к прыжку.

Ханна зажгла фонарь.

В круге света новых войниксов не было. Поверженные уже не дергались. Одиссей по-прежнему лежал на земле, придавленный убитым войниксом. Ни тот ни другой не шевелились.

– Одиссей! – Ханна, держа фонарь, спрыгнула с дрожек и ногой отшвырнула труп войникса.

Петир подбежал к ней и встал на одно колено рядом с лежащим. Харман дохромал до них, опираясь на копье. Глубокие порезы на спине и ногах как раз начали болеть.

– Ой, – проговорила Ханна.

Нагрудный доспех был сорван, ремни рассечены. Широкую грудь исполосовали глубокие раны. Один удар отхватил кусок левого уха и часть кожи с головы.

Однако ахнул Харман не из-за этого.

В тщетной попытке заставить Одиссея выронить меч Цирцеи войниксы искромсали ему правую руку в клочья, а потом почти совсем оторвали от тела. Фонарь озарил кровавое месиво, в котором белела кость.

– Боже мой, – прошептал Харман.

За восемь месяцев после Падения никто в Ардисе или в других уцелевших поселениях не выжил с такими ранами.

Ханна молотила по земле свободным кулаком. Другую руку она прижимала к окровавленной груди Одиссея.

– Я не слышу сердцебиения, – сказала она почти спокойно, и только блестящие в темноте белые глаза выдавали ее истинное состояние. – Не чувствую сердцебиения.

– Положим его на дрожки… – начал Харман.

Он чувствовал знакомые слабость и тошноту, как всегда после выброса адреналина. Нога и рассеченная спина кровоточили.

– К черту дрожки, – сказал Петир.

Он повернул рукоять Цирцеиного меча – вибрация прекратилась, клинок опять сделался видимым, – отдал Харману меч, винтовку и две запасные обоймы, затем нагнулся, встал на одно колено, закинул на плечи мертвого или бесчувственного Одиссея и встал.

– Ханна, пойдешь впереди с фонарем. Перезаряди арбалет. Харман, ты с винтовкой прикрываешь тыл.

Петир, шатаясь, побрел к лугу с окровавленным телом на плечах. По жестокой иронии он походил сейчас на Одиссея, когда тот гордо возвращался с убитым оленем.

Харман осоловело кивнул, отбросил копье, повесил на пояс Цирцеин меч и с винтовкой наперевес двинулся из лесу следом за двоими уцелевшими.

24

Факсировав в Парижский Кратер, Даэман сразу пожалел о своей поспешности. Надо было дождаться рассвета.