Олимп

Проваливай, пока цел.

Диомед и Большой Аякс, подойдя к Ахиллесу, который по-прежнему стоял на коленях, убеждали его бросить тело убитой амазонки и поспешить с ними. Бран-дыра уже заметно вибрировала, ее края расплылись. Вулкан ревел так, что людям приходилось кричать.

– Одиссей! – воскликнул Хокенберри. – Это важно! Идем с нами, и узнаешь, что хочет сообщить тебе прекрасная Пенелопа.

Коренастый бородач, не опуская меча, грозно глянул на схолиаста и моравека:

– Скажи, куда я переставил кровать, когда привел молодую жену в супружескую спальню, и я, возможно, оставлю тебе обе руки.

– Ее нельзя переставить. – Несмотря на то что сердце у Хокенберри бешено колотилось, его громкий голос звучал ровно. – Пенелопа сказала, что, строя дворец, ты не стал корчевать огромную, прямую, словно колонна, маслину, которая пышно росла там, где теперь спальня. Возведя вокруг стены, ты отсек от дерева ветки, срубил ствол и приладил к отрубку раму. Вот что велела передать твоя жена, дабы ты поверил нашим словам.

Минуту Одиссей молча смотрел на чужака. Потом вложил меч в ножны и произнес:

– Передай мне ее сообщение, сын Дуэйна. Да побыстрее. – Он покосился на грозовое небо и грохочущий Олимп.

Внезапно три десятка шершней и военно-транспортных кораблей вылетели из Дыры, унося моравеков в безопасность. На марсианскую почву посыпались звуковые удары, так что бегущие люди в страхе пригнулись и закрыли руками голову.

– Давай отойдем к моравекской машине, сын Лаэрта. Эта новость не для чужих ушей.

Они прошли через вопящую толпу туда, где стоял на инсектоидных шасси черный шершень.

– Говори же! – сказал Одиссей, крепкой рукой беря Хокенберри за плечо.

Манмут по фокусированному лучу передал Мепу Аху:

У вас есть тазер?

Да, сэр.

Отключите Одиссея и погрузите его в шершень. Поручаю вам управление. Мы немедленно стартуем на Фобос.

Роквек тронул Одиссея за шею. Сверкнула искра, и бородач рухнул в шипастые руки моравекского воина. Меп Аху втащил бесчувственного Одиссея на борт, запрыгнул следом и включил двигатель.

Манмут огляделся – никто из ахейцев вроде бы не заметил, как похитили одного из их вождей, – и вскочил в открытую дверь.

– Давай сюда, Хокенберри. Дыра схлопнется в любую секунду. Любой, кто застрянет на этой стороне, останется на Марсе навечно. – Он кивнул на Олимп. – А если вулкан взорвется, эта вечность будет измеряться минутами.

– Я не лечу с вами, – сказал Хокенберри.

– Не сходи с ума! – крикнул Манмут.