Эндимион. Восход Эндимиона

Выяснилось, что священник не так давно побывал на Мадре-де-Диос.

– Ранчо Льяно-Эстакадо опустели. В Куидад-дель-Мадре живут несколько десятков человек – ученые, которых прислали узнать, заслуживает ли планета терраформирования.

– Моя семья вернулась в Нуэво-Мадрид больше двадцати лет тому назад, – сказал де Сойя. – Мои сестры служат Христу – Лоретта приняла постриг на Неверморе, а Мелинда – в Нуэво-Мадриде.

– А где твой брат Эстебан? – спросил отец Магер.

– Погиб в прошлом году во время стычки с Бродягами.

Отец Магер отшатнулся, словно его ударили по щеке.

– Я не знал.

– Естественно, – горько усмехнулся де Сойя. – Это случилось далеко за пределами Окраины. Официальных сообщений еще не поступало. Я узнал только благодаря тому, что по долгу службы оказался в тех краях и случайно встретил знакомого офицера, который мне и рассказал…

Отец Магер покачал головой.

– Эстебан обрел единственное бессмертие, которое даровал людям Господь Бог, – проговорил он со слезами на глазах.

– Аминь. – Помолчав, де Сойя спросил: – Отец, вы по-прежнему пьете виски?

– Да, – отозвался Магер, пристально поглядев на де Сойю, – но только для поправки здоровья, капитан.

– Мне как раз не мешало бы его поправить, святой отец. – Де Сойя приподнял бровь. – Я не совсем хорошо себя чувствую после воскрешения.

– А я готовлюсь к первому в своей жизни.

В воскресенье де Сойя отслужил мессу в соборе Святого Иоанна, где без малого тридцать лет назад принял крещение. На мессе присутствовали более восьмисот человек, в том числе отец Магер и отец Браун, широко образованный и проницательный помощник монсеньора Одди. Сержант Грегориус, капрал Ки и стрелок Реттиг приобщились святых тайн из рук капитана де Сойи.

Той ночью де Сойе вновь приснилась Энея.

– Как получилось, что ты стала моей дочерью? – спросил капитан.

Девочка улыбнулась и взяла его за руку.

Ровно за сто часов до прибытия Энеи де Сойя приказал кораблям занимать отведенные позиции. Точка выхода располагалась в непосредственной близости от гравитационного колодца Возрождения-Вектор, что вызывало у многих специалистов опасения: они считали, что древний звездолет не выдержит перегрузок при торможении.