Глава клана

Пусть после смерти отца у него к Карбазовым как к клану и была личная месть, однако он не мог не посочувствовать этому герою-страдальцу. Принесли еду и выпивку, и разговор на какое-то время угас, покуда Марфа Александровна, задумчиво крутившая свою чашку пальцами, не спросила:

– А наши мурманские что?

– Да ничего, – ответил Михаил, наслаждаясь необычным грушево-медовым вкусом сочного мяса. – Они не при делах и ссориться с беловолосыми им не с руки. Да и вообще, в последнее время между нашими ипокатастимами слишком много противоречий, чтобы они в месть добровольно вписывались.

– Ладно! – стукнула кружкой по столу женщина. – Вряд ли ты искал меня и пришёл сюда, чтобы поговорить об обиде на мурманчан. Выкладывай, Иван, чего теперь от меня старые маразматики требуют?

– Действительно, – кивнул чародей. – Я искал вас, чтобы сообщить о порученной вам Советом Старейшин миссии…

– Работа – это всегда плохо! – перебив собеседника, разочарованно простонала Марфа Александровна.

– Это забавно звучит, но она тоже частично связана с Карбазовыми, – усмехнулся мужчина. – Вы отправляетесь в Москву…

– Так, погоди! Не гони, мальчик, – вновь оборвала его чародейка. – Во-первых я ещё ничего не решила…

Над посадом вновь пронёсся тяжёлый, морозящий душу стонущий рёв-скрип обитающего в соседней роще чудовища. Посетители кабака заметно заволновались, исподволь поглядывая на стол, за которым сидели зелёноглазые, а губы Марфы расплылись в очень нехорошей улыбке, когда она продолжила говорить.

– И не смотри на меня так! Старичьё уже задрало меня своими «миссиями»!

– Вы же понимаете, что будет, если вы откажитесь? – как можно спокойнее спросил мужчина.

– Да ничего не будет, – отмахнулась собеседница. – Кишка у них тонка, меня в отступницы записать. Иначе сделали бы это ещё лет семь назад. Из-за них пострадала моя семья, и каждый из этих старпёров торчит мне нехилый долг за того аватара! Они знают об этом, как знают и то, что я всё равно выживу и приду за ними.

– Верлиока? – не желая дискутировать на тему Старейшин, спросил Михаил.

– Он самый родимый, слышишь, как орёт?

– И что…

– Битое стекло вокруг его гнезда разбросала, – ухмыльнулась чародейка.

Мужчина понимающе кивнул.