Пророк

И тут я поймал себя на странном ощущении, будто я очутился в сумрачном лесу. Это хорошая аллегория на весь тот период моей жизни. Когда же я впервые за долгое время поднял взгляд выше, вот тут-то я и прихерел. Все люди вокруг, проступающие в свете вспышек стробоскопов, таращились на меня и расступались, уступая мне дорогу. К тому времени я уже утратил способность различать человеческие лица, поэтому все они были похожи на одно. И на каждом из них застыло одно и тоже выражение – злобная ухмылка. Я посмотрел вперёд и увидел лестницу, до неё оставалось не так уж далеко.

В конце концов, я дотащился до вертушки, уже совершенно не понимая, нахрена мне надо на второй этаж. Я чувствовал себя, как беспомощный ребенок. Поднял ногу. Опустил. Твою мать, даже на ступеньку не попал. Взяв себя за джинсы, я помог ноге забраться. Не знаю, зачем, но я поднял голову и посмотрел наверх, и увидел, что лестница уходит высоко-высоко, прямо в небеса, окутанные облаками, – тут мне показалось, что я вспомнил, зачем туда иду.

Подъём предстоял очень долгий, а моя моторная кора уже вообще не слушалась меня.

Играя с собой в кукловода, то есть помогая каждой конечности сделать движение другой, я наконец добрался до четвертой ступеньки. Вы даже не представляете, как я устал. К счастью, в этот момент моё тело внезапно обрело лёгкость, и я стал взмывать навстречу синеве. Мне казалось, что это какой-то дух подхватил меня, но, когда я повернулся, понял: это Шон – человек-грёбаная-морковка тащит меня.

Лыбясь во весь рот, он что-то постоянно говорил. До меня дошло: те невнятные звуки, вырывающиеся из его рта, я слышу уже очень давно. Бог знает сколько он глазел на меня и угорал, как над заправским алкашом. Ближе к концу лестницы я оклемался и даже стал понимать его слова:

– Ну и приходнуло же тебя, братан! – его голос, как и прежде, доносился точно из другой вселенной.

Он придерживал меня за бок и продолжал ржать, а я, хоть и понимал, что это он, никак не мог сфокусировать на его рыжей морде взгляд.

– Ты ток не парься! Сейчас тебя немного попустит, а потом начнётся фаза два!

– Фаза два? – переспросил я.

И только после этих слов я стал вспоминать, что же происходит со мной, и почему моя башка в таком раздрае.

Судя по всему, я произнёс тот вопрос вслух, потому что ходячая морковка ответила мне:

– Ага! Там вообще улёт! – он помог мне шагнуть на последнюю ступеньку, и мы вышли на балкон.