Крушение

приоткрывает автоматические створы движением руки, будто силой мысли, и, держась подальше от огромного окна, опускается вниз, не отрывая глаз от охваченного дрожащим сиянием промежутка. Он кладет подбородок на каменный пол так, чтобы города и пустыни внизу не было видно, а край апартаментов заканчивался там же, где горизонт. Тогда перед его заворожённым взором предстаёт ствол Великой Башни, тянущийся в отражении на поверхности глянцевых плит и плавно переходящей в панорамное окно. Стены монументального строения, постепенно сужаясь, покрываются словно тысячей мерцающих звезд – солнечными батареями, – пока ближе к верхним секциям Оно не превращается в тонкое, невообразимо длинное лезвие, полыхающее в лучах закатного солнца.

Уходя всё глубже в темнеющий небосклон, Её нескончаемый пик в конце концов обрывается на границе потолка.

– Снова пялишься на неё?

Взгляд резко поднимается на призрака, появившегося рядом…

…По-прежнему лёжа в постели в тёмной комнате, И. вялыми движениями пальцев захлопывает тяжелые металлические створы, реагирующие на сигнал детектора жестов.

– Слабак…

Вёрджил исчезает, но спустя мгновение появляется поднимающимся с постели вместо И.. Призрак закидывает в себя порцию таблеток и возникает уже в другой части комнаты. Он пялится в будто открытый самопополняющийся автомат-холодильник, встроенный в стену, а в следующую секунду уже качается в кресле, возле компьютерного стола, над которым тут же вспыхивают голографические экраны.

Затем появляется в центре помещения – бродит и что-то беззвучно бормочет под нос. Позже золотая проекция возникает забившейся в углу в дальней части комнаты, а под конец – у стены напротив следа от картины. Одновременно мелькая и в других частях апартаментов, Вёрджил продолжает еле заметно водить головой по кругу, словно скользя взглядом по отсутствующему изображению…

Набросок лабиринта на измятом клочке натуральной бумаги – который когда-то давно висел там, помещённый в рамку, – единственное, что оставалось у И.

от отца…

– Зачем ты всё ещё ищешь его…

И. стиснул голову в ладонях и, окончательно пробудившись от полудрёмы, сел на кровати: его ноги сносят хлам, выставленный на полу. Робот-уборщик, всё это время отбивавший четкий ритм, на мгновение замирает, а затем, жужжа и подбуксовывая, устремляется на звук катящихся бутылок.

– Зачем ты только думаешь об этом?

Голос Вёрджила изменился – он стал отчётливее и громче.