Игра на выбывание

В итоге староста всех распустил, однако перед этим назначил ночных караульных, которые должны были бродить по селению с зажжёнными фонарями и если что – поднять тревогу. Паврус же ещё до наступления темноты успел смастерить и повесить новую, более высокую и крепкую, калитку с хорошим засовом взамен старой, низкой и хлипкой, никогда не запиравшейся раньше, – надобности такой просто не возникало. Теперь, выходит, появилась.

Но ни в эту ночь, ни в последующие никаких эксцессов не произошло, и через неделю Долговязый Джорус отменил ночные дежурства.

1. Пробуждение Силы

Гулянка в честь окончания посевной завершилась далеко за полночь. Пошатываясь и горланя песни, селяне разбредались по домам – кто парами или небольшими группами, а кто в одиночку.

От усадьбы старосты, перед избой которого прямо на главной улице проходило веселье, Паврус возвращался домой один. Крильфира с их единственным сыном Гленусом ушла ещё засветло, наказав мужу «не нализываться до беспамятства и не засиживаться до утра». И Паврус послушал любимую супругу, ведь сегодня у их семьи был не один, а целых два повода повеселиться. Перед общедеревенским празднеством они ещё днём успели отметить шестнадцатилетие Гленуса, где Паврус тоже немного принял на грудь малиновой бражки.

Их дом стоял относительно недалеко от избы Долговязого Джоруса, всего в каких-то ста пятидесяти метрах, вблизи восточной окраины селения, и потому, несмотря на царящий кругом мрак, Паврус не боялся спьяну забрести куда-нибудь не туда. К тому же поднявшийся ветерок гнал по небу тёмные облака, через которые нет-нет да и пробивался бледный диск Селены, на краткие мгновенья освещая слабым светом улочки деревни. С наслаждением ловя ноздрями свежий ночной воздух, Паврус надеялся, что к утру небо всё-таки разрядится щедрым дождём, который сейчас был бы очень кстати.

Настроение у селянина зашкаливало от положительных эмоций, и он шёл, пьяно мурлыча под нос какую-то незатейливую песенку. Даже надрывный лай соседских собак, непонятно от чего внезапно переполошившихся, не доставлял ему неудобств. Бестолковым псам только дай волю подрать горло. Именно поэтому Паврус недолюбливал собак и никогда не держал их.