Белый Лис на большой дороге

Они всегда ходили вместе, излучали уверенность и агрессию – Маргарита была бы рада ходить вместе с ними, если бы не была такой, такой… «такой никудышной» – приходило ей на ум верное слово, от которого почему-то хотелось плакать.

Маргариту не то что дразнили – нет, нет, лучше бы даже дразнили! – её просто не замечали. Никто. Нигде. Никогда. Как будто это был какой-то заговор, как будто она была призраком – а учителя замечали её, только чтобы отругать.

– Никто меня не замечает.

– Не обращай внимания, – отвечал Яков.

– А ещё я слышала, как старшие девочки шушукаются и говорят про моего отца. Однажды к ним подошёл старшеклассник, ну такой, рыжий, с длинным лицом…

– Гильермо Тоц. – презрительно сказал Яков. – Ему год до выпуска, вот он и бегает как заведённый.

– Его ужалила какая-то муха?

– Почти. Его дружки уже трахаются как кролики, а ему всё никак никто не даст.

– Что-что они делают? – переспросила Маргарита.

– Только не говори, что ты не знаешь, откуда берутся дети.

– Ага.

– Фух. – выдохнул Яков. – Больше не пугай меня так…

– Я вычитала это в зоологической энциклопедии, которую нашла в сундуке. Там было про основы генетики и про брачные игры животных, всё в принципе очень просто, но я долго не могла понять, почему к этому относятся с таким нетерпением…

– Ни слова больше, – сказал помрачневший Яков. – Думай о чём-нибудь хорошем. Думай о Гильермо Тоце.

– В общем, к старшим девочкам подошёл рыжий Гильермо Тоц и стал рассказывать о том, как казнят ренегатов…

– Так, об этом тоже не думай.

– Почему?

– Это всё глупости, которые придумывают взрослые. Не думай об этом.

– Не только взрослые. Наши все тоже меня сторонятся.

– Многим из тех, с кем ты могла бы здесь подружиться, запрещают родители.

– Это звучит глупо.

– Так и есть, – сказал Яков.

Их трогательной дружбе исполнилось уже два года: Яков Берлинг часто занимал для неё лучшую парту в дальнем конце класса и даже уступал ей место у окна.

– Яша, милый Яша, ты не возражаешь, если мы скормим твою возлюбленную Коту? – насмешливо спрашивала рыжая и стройная Алиса Камю, вешаясь на шею Якову Берлингу. Она была их ровесница, младшая сестра кровожадной красавицы Марии, преподававшей математику – это обстоятельство заставляло Маргариту чувствовать себя перед ней особенно беззащитной.