Белый Лис на большой дороге

– Мрр, у меня лапки, – возражал он с некоторой опаской (вне всякого сомнения, это был именно Тот Самый Кот!)

Завидев девочку, кот заговорщицки спрятался за чьим-то старинным бюстом.

– Почему ты не на уроке? – строго спросила Мария.

– Я заблудилась. Как пройти в кабинет химии?

– Прямо, налево и ещё раз направо…

– Спасибо! – крикнула Маргарита, удаляясь: бегом.

«Подумать только!»

«Строгая Мария Камю – и говорящий кот!»

– Простите за опоздание! – прокричала она, всё ещё вне себя от открытия, когда влетела в класс.

– Ну что вы, что вы, ничего страшного, садитесь…

Молодого учителя химии звали София Пильман. Она была похожа на мальчика и пришла к ним недавно, на вид – почти ребёнок, в длинном шерстяном платье и камзоле мышиного цвета. Худая и тонкая, и голова её казалась несоразмерной для чересчур хрупкой шеи, тёмные волосы контрастировали с бледной кожей, а несуразно юный – как для учителя – возраст делал её привлекательной целью для травли.

Ещё один новенький – беспокойный кучерявый мальчишка с длинными ресницами и горящими угольками глаз, на год младше всех в классе – пытался за неё заступиться, но добился только того, что его стали дразнить заодно с Софией. Он объявился в классе прошлой зимой – кажется, в феврале, после рождественских каникул – на всех огрызался и ни с кем не завёл даже самой поверхностной дружбы.

– Он из Шведского Халифата. Ренегат. Как твой отец, только наоборот. – рассказывал Яков. – Я подслушал в учительской, что у него нет родителей.

– Какая жалость. – задумчиво отвечала Маргарита, сидя на подоконнике и болтая ногами. – Как всё-таки жизнь ко всем несправедлива.

– Она и не должна быть справедлива. Для этого нет никаких физических законов.

– А ты не знаешь, как его зовут? – спросила Маргарита, которая всё думала об этом странном мальчишке.

– Алим. Шведское имя. Фамилию не запомнил – она какая-то очень длинная. Не как у людей, а шиворот-навыворот.

Алим ни с кем не общался, но постоянно оказывался на виду. На переменах или с кем-нибудь дрался, или сидел и читал свои книги, подставив оконному свету страницы с тонким рисунком арабских слов.