Все эти миры

– То есть вы задумываетесь о том, допустимо ли с точки зрения морали указывать людям, где они должны жить и чем им следует заниматься, – сказал я.

– Таков закон, Марк.

Я улыбнулся советнику Бреннану.

– Вы просто уходите от вопроса. Закон может быть любым, но это еще не значит, что он справедлив. Кроме того, вы забываете о соглашении, которое подписали с Райкером до того, как мы доставили вас сюда. Оно определяет…

– Данный документ не имеет юридической силы, – ответил Бреннан. – Мы уже проголосовали за это.

– То есть, если соглашение вам не нравится, вы можете самостоятельно объявить его недействительным, а затем проголосовать за то, что вам нужно? А все остальные должны просто подчиниться, потому что это закон?

Мюррей посмотрел на меня сверху вниз. В буквальном смысле слова.

– Презрительная усмешка не является доказательством, мистер Йоханссон. Мне кажется, что мы довольно четко объяснили свою позицию. Никаких летающих городов. Возможно, когда-нибудь они появятся, но это решение примем мы, а не вы.

Он отключился. Через пару секунд остальные члены Совета последовали его примеру.

Я покачал головой. «Закончим»? Вряд ли. В фильме «Разрушитель» есть сцена, в которой капитан полиции не может поверить в то, что кто-то не подчинится приказу. Реакция Совета была очень похожей.

Я отправил короткое сообщение Революционному совету – Келу, Дену и Джине.

Я пытался. Они уперлись. Похоже, придется действовать жестко.

* * *

Мне очень не хотелось беспокоить Билла или Райкера – или Боба, если уж на то пошло, ведь у каждого из них были свои проблемы. Рано или поздно мне тоже придется бороться с Другими, но пока что я должен был разобраться с местными неприятностями.

Я проверил, где сейчас находится мой андроид. После встречи в доме Кела я загрузил его в грузовой беспилотник и отправил на орбиту вокруг Посейдона.

Население «ковров» пока что не сильно уменьшилось. Плавучих городов было немного, и Совет не стремился делать их жилыми: они предназначались только для рабочих и обслуживающего персонала. Еще одна причина, по которой Совет уже начал надоедать людям.