Золото под ногами. Книга 1

Тогда Даниэль снова звонил друзьям, обсуждал детали своего плана и только поздно ночью, после стакана шнапса и таблеток снотворного, засыпал. Закончив последние дела в Германии, Даниэль бродил по турецким улочкам ожидая прилета Санчеса, доставал в мессенджере Стэнли или пил на Бар-Стрит. Калейдоскоп воспоминаний о Монике не отпускал, захлестывал, давил мозг и перехватывал горло.

Санчес, отфыркиваясь и протирая глаза, вышел из воды.

– Чего грустишь?

Даниэль пожал плечами.

– Не кисни, сейчас еще искупнусь и пойдем девок искать по барам.

– Нее, не хочу.

– Аппетит приходит во время еды, – Санчес вытянулся рядом на песке.

– Да нет, по барам пойдем, девок искать не хочу. Не могу пока.

– Ладно разберемся, я сейчас.

Санчес поднялся и снова побежал в море.

В душистой тьме и толкотне узких улиц старого города, среди сотен магазинчиков и лотков с фруктами, парни искали Бар-Стрит. Батарея смартфона Даниэля села, темнота стерла знакомые ориентиры и изменила пространство. С неба полились текучие призывы Муэдзина к вечернему трехракаатному намазу.

– Добро пожаловать, какой правильный выбор, друзья мои. Лучшие морепродукты, закуски и кальяны от Измира до Анталии только здесь! Яблочный кальян и закуски сейчас, а свежая, изумительная рыбка уже жарится, идет?

Чернов открыл меню и погрузился в цифры, Леманн просто кивнул.

– Идет, и чай тогда, пожалуйста.

– Непременно, лучший турецкий чай в лучшей таверне Мармариса.

Намаз закончился, магазинчики распахнули двери, а вдалеке послышался неясный нарастающий гул.

– Мне кажется, мы немного не дошли до места, – сказал Санчес.

– Похоже на то, – ответил Даниэль, – И децибелы у них явно зашкаливают.

– Мы тут не разоримся? – спросил Санчес и кивнул на меню.

– Нет, цены по сравнению с нашими весьма приятные.

На столе уже появилось пять маленьких тарелок с салатами и закусками, тонкие лепешки, чай и вода. Еда действительно оказалась вкусной. Тарелка, полная маленьких жареных рыбок, похожих на сардин, разошлась, как чипсы. Густой яблочный дым кальяна, после сытного ужина внес легкое головокружение, что, впрочем, нивелировалось терпким черным чаем.