Финал

В пользу этого выбора также играл запрет женщинам открывать рот без разрешения своего мужчины. Это снимало проблему со знанием языка и возможностью спалиться. За самого Петра я не переживал. По-английски он говорил, правда, плохо. Главное, что его акцент не был похож на русский. К тому же Фридрих с самого начала их путешествия взял шефство над шаманом и натаскивал его в авалонской мове. Учитывая, что сам немец на ней говорил, словно родился и вырос в центре Лондона, Ярве прогрессировал не по дням, а по часам.

А вот лысый косплейщик прибыл уже подготовленным. О легенде для него уже позаботилась разведка Земель германской нации, более того, с этого момента по приказу Стальной бабули все резиденты подчинялись Фридриху. А мне тесть на такой подарок не расщедрился. Я не сказал бы, что прям жалел об этом, но некоторый червячок обиды появился.

Однако требовать «как у того мальчика» действительно отдавало детством. Так что я сделал ставку не на резидентуру, а на местную организованную преступность и ирландцев. Причем первым я вообще не доверял. Янош не в счет, тут в ход пошли скорее родственные связи, плюс славянское братство. Тоже весьма мутная опора, если вспомнить, сколько раз братушки нас предавали, но тут был нюанс.

Одно дело правительство дома, там они могли играть на вековых обидах и прочем.

Другое – здесь, вдали от родины и при личном общении. В таком случае срабатывал инстинкт «наших бьют», ибо своими Лукач и его семья на Авалоне не стали, несмотря на то что жили тут уже почти половину века. Бритты не спешили признавать грязных славян равными себе, пусть на словах заявляли о равенстве и демократии. Это было особенно смешно слышать в стране, где никогда не было конституции, и монархия существовала еще до ее реставрации в других местах.

Впрочем, на бриттов мне было плевать. Точнее, у меня была здесь конкретная цель, и как только мы решили организационные вопросы и впервые собрались все вместе на оперативной квартире, предоставленной немецкой разведкой, я объявил совещание. И честно выложил свои соображения и то, что хочу сделать. Кто ж знал, что Фридрих чуть не лопнет от смеха.