Каждый день

Дэйв просыпался с болями в спине и отпечатками от гитарной фурнитуре на руках. Сжав волю в кулак, припрятав свою гордость в карман и собравшись с духом, Дэвид спустился с лестницы. Не сразу, иногда спотыкаясь, согнувшись как старый дед, попутно ворча что–то про сон с гитарой, но все же спустился.

– О, Элвис Пресли спустился… – слегка иронично сказал, уткнувшись в газету отец.

Дэвид никак не отреагировал на это. Он подошел к столу, молча сел и начал есть, не поднимая глаз на свою семью, взгляд молодого человека пал на единственную слепую зону – яйца и бекон на столе.

– Ох уж…эта вьетнамская гражданская война! Почему мы ничего не делаем…они там скоро начнут друг друга бомбами выкуривать. Давно надо было послать пару батальонов, от этих комми азиатских и следа бы не осталось! – бормотал отец про себя, размышляя о небольшом конфликте во Вьетнаме.

– По мне, так там нет никакой войны…так…небольшие атаки. Нашей армии там просто делать нечего… Не будет там крупного конфликта, это точно! – тихо проговаривал про себя Дэвид.

– Что будешь сегодня делать? Опять с Гордоном и друзьями в его гараже сидеть? – спрашивает у Дэвида вошедшая на кухне мама.

– Возможно… – холод отвечает Дэвид.

– Нашел бы какое–нибудь занятие, сходил бы в кино, в библиотеку, знаешь ведь, кто там работает… – с легким намеком говорит мама.

– У нас и фильмов то новых нет, да и не с кем…Эми постоянно посылает к черту, а моим друзьям не интересно это… – тихо, томно говорит Дэвид, иронизируя сам над собой.

– Опять ты бегаешь за этой…Эммой. Видишь ведь, что не твоя эта гитара…выражаясь твоим языком. Ну раз отказывает эта, попробуй с другой…в тебя пол школы втюрились, а ты и не рад! – подключился к разговору отец.

– Итан! – дергает отца мать, с целью намекнуть, что он должен замолчать.

– Я 39 лет как Итан! А я дело говорю…сын! Где ты и где эта Эмма, простушка та еще....

– Итан!

– В конце концов, девушек много будет и когда ты, в университет отправишься, там, таких как Эмма, как патронов в американской армии…

Дэвид смотрел грустными глазами на отца, переваривая каждое казанное им слово, он при этом молчал и внимательно слушал. Разумеется, с отцом он был не согласен и от чувств к Эми отказываться не собирался.