Выпуск

Я кручу головой, осматривая место, где проходили самые шумные дискотеки в городе, и удивляюсь: как же много народа здесь собралось! Кого-то узнаю в лицо сразу, кто-то кажется незнакомым, но громкие разговоры и смешки с разных уголков актового зала создают атмосферу, наполняя пространство позабытыми эмоциями и спокойствием.

– Юля! Рина! – Я поворачиваюсь к сцене, когда вижу, как к нам подходит Олеся – староста нашего класса. Она разводит руки в стороны и крепко обнимает нас, чуть ли не визжа от радости. – Девочки, как я рада вас видеть! – Она отстраняется, оглядывая сначала меня, а потом Юльку.

 – Коньярская, хоть бы постыдилась!

– Чего? – Подруга округляет глаза от непонимания, а я смеюсь в кулак, прекрасно понимая, о чем говорит Олеся.

– Нет бы постареть хоть на несколько лет, набрать там пару лишних килограммов, а ты как была красоткой, так ей и осталась. Бессовестная! Все парни сейчас опять только на тебя будут внимание обращать.

Юля расплывается в широкой улыбке от такого комплимента и, поправив волосы, начинает рассказывать Олесе, какие чудеса может творить йога.

Я же решаюсь ретироваться, предоставляя подруге возможность рассказать про индийские практики все, что она знает. Подхожу к столу, на ходу засовывая в рот тарталетку с креветкой, и беру шампанское. Но не успеваю проглотить вкусное угощение, как вдруг меня щипают за бедра и звонко бьют по заднице.

Взвизгнув, подпрыгиваю и смотрю на того, кто нарушил мое личное пространство. Однако встречаю лишь ярко-зеленые глаза и звонкий мужской смех, который не слышала целых десять лет.

– Слава…

– Привет, Николаева! – Слава Усов улыбается самой обворожительной улыбкой на свете и тянется меня обнять. – Крошка-картошка, ты, блин, ни капли не изменилась.

На глаза наворачиваются слезы от детского прозвища, которое Слава сам же для меня и придумал, зная мою невероятную любовь к пирожному «Картошка». Я быстро ставлю бокал на стол и сжимаю парня в крепких объятиях. Запах его одеколона бьет мне в нос, и я вспоминаю, как он в седьмом классе чуть ли не обливался им, чтобы создать впечатление взрослого мужчины, хотя на тот момент наши мальчишки едва знали, что такое дезодорант.

Я отхожу от Славы и с интересом осматриваю его. От вечно шкодившего мальчика, который специально прятал от учителей мел, смазывал доски мылом и иногда подкладывал физику на стул кнопки, не осталось и следа. Теперь передо мной стоит мужчина в костюме-тройке, с аккуратно подстриженной бородой и белозубой улыбкой.