13 странных историй о любви и смерти

Огромный экран. Старые фильмы.

Почти пустой зал и черно-белый Хамфри Богарт. Noir. Так это называют. Искренне. Умно. Просто. Тогда камеры не умели летать верхом на дронах и скромно отводили стеклянные глаза, когда поцелуи затягивались.

Она сидела на два ряда ближе к экрану. Светлые волосы, короткие и лёгкие. И он рядом с ней. Ему слегка за сорок. Немного старше её. Не важно.

Я видел, как она шепчет ему что-то, объясняет. Как будто он не понимает того, что на экране. Как будто можно не понимать что-то, видя кривую усмешку Хамфри, когда он выдыхает дым своих крепких сигарет.

Когда он своим скрипучим голосом, сквозь зубы цедит слова… вязкие и медленные как виски в его стакане.

Она наклоняется к нему и её светлые волосы падают ей на лицо. Она смахивает их лёгким привычным движением. Ухоженной рукой тянется к бокалу шампанского на столике…

…Хрипло смеётся Хамфри на огромном экране. А она снова шепчет ему. Почему он молчит?

Закрываю глаза. Наверное, я был бы счастлив чувствовать ее шепот, ее дыхание.

Наверное. Я не знаю. У меня ром. Холодная стальная фляжка, обтянутая коричневой кожей. У рома вкус одиночества. Как всегда.

Хамфри на большом экране прищурившись смотрит в сторону. Хамфри в каждой своей роли – про одиночество. Про пустой бар на краю света. Про пустой стул рядом.

Она на пару рядов ближе к экрану. Он рядом с ней, каменеющий каждый раз, когда она наклоняется к нему. Ее рука на столике так близко к его руке.

Он ждет ее движения. Боится спугнуть? Спугнуть и потерять. Жаль.

Скоро конец. Уже официант, наклоняясь, чтобы не закрывать экран, оставляет на столиках счета. Ещё немного и зажгут свет. И он потеряет, упустит и не вернёт. И не вернётся.

Она так и не коснулась его руки. Он так и не положил свою руку на ее тонкое запястье. Дюйм. Знаешь, какой он этот дюйм? Пропасть. Неслучившаяся вечность…

…Хамфри так и не допил виски в своем черно-белом баре рядом с молчащим роялем.

Ничего не произошло.

И кресло со мной рядом осталось пустым. Хотя я ждал. Не надеялся, не было причин надеяться. Но ром говорил мне, что если ждать очень сильно и по-настоящему… Наверное, я пока не научился по-настоящему.

Спросишь, откуда я все это знаю? Про ее смех, которого никогда не слышал, про хрупкость ее запястий, которые ждут его прикосновения. Про ее чистую маленькую квартиру. В неплохом районе Бруклина, кстати.