В омуте запретных чувств

Они выглянули из столовой в коридор. Пакстон стоял в дверном проеме с сердитым выражением лица. Посмотрев поверх плеча Уиллоу, он увидел Айви.

Не удосужившись попросить разрешения, он прошел мимо сестры Айви по коридору; деревянные половицы заскрипели.

– Пакстон? – воскликнула Айви. – Что ты здесь делаешь?

– Хочу забрать то, что мне принадлежит.

Отчасти Айви была в восторге от его слов. Но его гнев недвусмысленно говорил ей, что он пришел не ради нее.

– Убирайся! – выпалила она.

Тетушка тихо сказала у нее за спиной:

– Что я тебе говорила?

Лицо Пакстона просияло, но потом он снова помрачнел:

– Если я правильно понимаю, ты уволилась после того, как узнала, что забеременела от меня?

Женщины заохали, и Айви стало совестно.

– Айви, – сурово произнес Пакстон и остановился напротив нее, рослый и угрожающий.

Глава 3

– Я дождусь объяснения?

– А ты его заслужил? – При других обстоятельствах у Айви хватило бы терпения сохранить дипломатичность. Но появление Пакстона застало ее врасплох.

Ей нужна поддержка сестер. Но их нет рядом. Айви облизнула пересохшие губы. Когда Пакстон попросил разрешения поговорить с ней наедине, сестры неохотно ушли в гостиную. Не то чтобы они не прибежали на помощь, если бы она закричала, но все же… Айви обхватила себя руками.

– Как ты меня нашел? – спросила она.

– В отделе кадров мне дали твой адрес.

Она снова облизнулась:

– Зачем?

– Ты не понимаешь?

Айви искренне удивилась, когда Пакстон округлил глаза и от злости заговорил громче. Она не знала, почему он так реагирует. Пакстон обожал детей. Но, понимая, что он здесь только по этой причине, Айви рассердилась.

– Я могла быть у врача по ряду причин, – настаивала она.

– А зачем тебе витамины для беременных?

– Это не твое дело, Пакстон.

– Не смей мне врать, – прорычал он.

Он наклонился к ней ближе, словно желая ее запугать:

– Ты могла уволиться, если этого хотела. Но ты не имеешь права скрывать от меня моего ребенка.

Услышав собственнические нотки в его голосе, она вздрогнула от страха.

– Это мой ребенок, – упорствовала она.

Он ухмыльнулся:

– Ты не можешь ничего отрицать. Я стоял у окна регистратора и все слышал.

Ей захотелось стереть ухмылку с его лица.