Четыре рассказа

– Какое у тебя может быть до меня дело?

– Крохотное, – лицо черта стало серьезней. Он вновь был исполнен дружелюбия, глаза усмехались, но губы, потеряв улыбку, занимались только произнесением слов: – Бабку, которая иконку отдала надо убить.

– Я не знаю нечего ни про какую иконку.

– Ну вот, снова здорова, давайте уже без этих хождений по кругу.

– Что вам от меня надо? – Спросил священник.

– Говорю же бабку надо убить.

– Я должен ее убивать?

– А кто?

– Вам надо, вы и убивайте.

Черт сжал губы, покачал головой.

– Я бы с радостью, – сказал он, – но я не могу.

– Что ж так?

– Не могу бабку убить. Не могу.

– Бабок не убиваешь, – попытался произнести с насмешкой священник, но прозвучало пискляво и истерично.

– Да нет, бабок-то, пожалуйста, сколько угодно. Для такого хорошего человека как вы батюшка сотню бабок бы убил. Если хотите всех ваших прислужниц перебью, вы только скажите. Это всегда пожалуйста. Даже не думайте, обращайтесь. – Черт помолчал, лицо стало задумчивым, он поправил брюки, почесал живот.

– Девственница она что ли? – Изумленно догадался священник.

– Фу, – черта заметно передернуло, – мерзость. Предлагаю без подробностей.

– И значит, я ее должен убить?

– Да, – черт оживился, – конечно. И чем раньше, тем лучше. Карга только прикидывается дурочкой. Ах, батюшка, возьмите, батюшка, она святая батюшка, я ее хранила, батюшка… тьфу, – черт еще раз дернулся и потряс плечами, – вот помяните мое слово и дня не пройдет, прибежит сюда проверять, где тут висит ее подарочек, весь такой от чистого сердца.

– Знаю…

– И я вам скажу, что будет дальше. Она побежит жаловаться. А икона, это вам не свечное производство, это вам не ритуальная компания. У иконки вотчины нет. У нее хозяина нет, она не земля, на ней не построишь, не похоронишь.

– Что?

– То все хозяева. К какому следователю попадет, тот и начнет носом землю рыть. С одним договоритесь, с другим, со всеми не договориться. Рано или поздно дело раскачают, будет скандал. Все потеряете. И все из-за одной полоумной старухи. А вот если убить ее, то что?

– Что?

– Да ничего, – протянул, словно пропел черт, – ничего. Вообще ничего. Кому она нужна.