Четыре рассказа

Тот в свою очередь переходил от одной иконы к следующей. Остановившись перед изображением тайной вечери, покачал головой и сказал:

– Эх.

Священник проследил взгляд мужчины, скривил рот.

– А вы знаете, у мусульман запрещено изображать бога и людей тоже нельзя. Они боятся, что изображение может получиться лучше оригинала, а это грех.

– Бога невозможно изобразить лучше, чем он есть, – наставительно поправил священник.

Мужчина обернулся и всплеснул руками. Он приоткрыл рот, было слышно, как он шумно вдохнул воздух.

Затем он качнул головой, закрыл рот, вновь открыл, и замахал руками.

– Конечно, невозможно, – радостно воскликнул гость, – конечно! Но, – он особенно выделил это «но» и замолчал, свел впереди руки, оттопырив вверх оба указательных пальца, – но, зато его можно изобразить хуже, чем он есть.

– Так говорить, – покачал головой священник, – не надо.

– Не надо, – согласился мужчина, – говорить не надо.

Оба помолчали. Гость смотрел на священника ясным, радостным взглядом.

Глаза его были столь светлы и прозрачны, что казалось они слепые. В то же время в них таилась странная выразительность. Священник подробно рассмотрел этого человека, и нашел его приятным и даже обаятельным. Хоть человек и вел себя странно, это не вызвало в священнике недовольства.

– Вас привело сюда, – священник помолчал, ожидая, что мужчина продолжит его фразу, но тот не продолжил, радостно взирая своими прозрачными глазами на облаченного в рясу священника. Священник сказал: – хотели помянуть кого-то?

– Кого? – Не понял мужчина.

Этот вопрос поставил священника в тупик. Он решил подойти с другой стороны:

– Проездом у нас?

– А, – тут мужчина оживленно закивал и даже махнул рукой, показывая, что догадка священника очень точна, – да, я проездом. По работе. Работа тут у меня.

– Тут?

– Да, тут, в деревне, той, что за лесом. Вот, у родника которая.

– Малая Лютень.

– Вот, точно.

– Что же там за работа? – Удивился священник, но тут же и замолчал, понимая, что позволяет вовлечь себя в ненужный разговор.

– Работа обычная. Как бы рядовая. Человека надо одного погубить.

– Что? – Священник свел брови и несколько подался вперед, будто прислушиваясь.

– Работа у меня людей губить, как и у вас батюшка. Знаете, убийства, взрывы, разные такие вещи.

– Господь с вами…

– Нет, он не с нами, – отмахнулся мужчина, – он даже, некоторым образом против нас.

– Вы воевали? – Спросил священник.