Антимаг. Клан

Опыта в боевом применении эльфийских экзоскелетов у них не было, так что демоны наседали толпой, воспользовавшись численным перевесом. Стриж уже собрался вмешаться, когда на помощь вновь пришли Кречеты.

“Артиллерийская поддержка” в виде Райны и Дарана быстро сократила поголовье чудищ до приемлемого количества, дав возможность убедиться, что боевая магия ничуть не хуже миномёта или автоматического гранатомёта. Пусть и использует для поражения живой силы противника стихии, а не осколочно-фугасные боеприпасы. Особенно впечатлила принесённая ветром горящая ветка, пришпилившая одного из демонов к земле, словно насекомое булавкой.

Пустотники успели пригвоздить по пять противников, прежде чем в разломе появился силуэт чего-то здоровенного.

– Закрывай! – одновременно заорали Лёха и Даран.

Сияние в воздухе угасло, оставив на прощание рогатого демона метров четырёх в высоту и стайку церберов у его ног.

Даже сквозь гул пламени и голоса тварей отчётливо послышался одновременно испуганный и восхищённый мат Мии.

А вот Стриж её чувств не разделял. Рогатая тварь для них представляла такую же угрозу, как танк для не окопавшейся пехоты в его родном мире. И, так же, как и танк, уничтожить монстра нужно было в первую очередь.

Но прежде чем он успел подать команду, демон наклонил уродливую голову и издал чудовищный вой. В мозг словно вбили десяток раскалённых гвоздей, а затем несколько раз провернули.

Упав, Лёха сжался в клубок, надрываясь криком. Частью рассудка, сохранившего ясность, он осознал, что рядом лежит и вопит от боли Миа.

К нему, оскалив пасти, уже бежала стая церберов.

Стриж попытался встать, но руки и ноги едва слушались – вой рогатого демона, казалось, выпивал силы.

Всё, что он мог, это смотреть, как за деревьями исчезает бешено скачущий конь со странно скособоченной Лаурой в седле, а за ней, в окружении сполохов огня мчится Райна.

“Я сделаю всё быстро, но очень больно”, – среди какофонии криков и рычания голос Белочки прозвучал неожиданно-спокойно.

А в следующий миг Лёха понял, что до сих пор не знал, что такое настоящая агония. Тело полностью отказалось подчиняться, но при этом каждый нерв будто оголился. Сознание помутилось, и он уже не осознавал, что происходит вокруг.