Мессия темного ц/света

Фёдр Пантелеич попытался успокоить присутствующих движением рук сверху вниз, но тщетно. Наконец, как айсберг на горизонте, медленно поднялась мощная фигура, одетая в белую рубашку. Фигура приложила правую руку к сердцу, и затянула песню. К сожалению, слов понять было невозможно, но по жесту все догадались, что это гимн, встали, повторяя движение солиста, и ужасно перевирая мотив, присоединились к песнопению. Через пару минут импровизированный хор замолк и в гостиной повисла зловещая тишина.

Фёдр Пантелеич:

– Так, вот, повторяю: позиция первая – все эти "ваши" рейтинги – полная "х…я"!!! И я еще разберусь со всеми, кто подсовывал мне так званые "объективные" данные, и установил в моем телефоне блокировку на независимые СМИ и группы ФБ. Наголошую! Тьфу ты… тут же все свои. Говорю вам, все… все, кто причастен к обману, вам всем будет то, что стало с моим рейтингом. Не буду повторять это слово, а то женщины в обморок падают, – покосился он в сторону женского крыла во главе с положительными блохершами.

– Позиция вторая: так как, шансов на победу на выборах нет, я решил покинуть политику и страну. Теперь вы, – он внимательно обвел взглядом всех собравшихся, – теперь вы… каждый сам за себя, так сказать. Сказка кончилась. Вспоминайте, на кого учились и вперед, работать по специальности. А вам, – пристально всмотрелся он в лица депутатов, – повезло. Еще годик поживете за счет государства.

В тишине, которая воцарилась в гостиной, можно было услышать, как хлопают ресницы Понтелёши Глинокрутко, как смелая блохерша Кегли "Toshiba", ударив себя по карману, схватилась за сердце, а ее боевая подруга Люся "Вторая" еле слышно выпустила "теплый" воздух. И вот, информация постепенно начала доходить не только до ушей членов секты, но и до их мозгов, а затем спускаясь ниже, оказалась в самой чувствительной точке.

– Не губи, кормилец!!! – бросаясь в ноги ледокола, картинно упала на колени (во второй раз в жизни) его "левая рука". Вслед за ней вся "пи…братия" оказалась на мраморе, и заламывая руки, просила пощадить и не бросать. Пятнадцатиминутный акт самоуничижения и целования обуви вождя закончился по привычке – поднялась фигура в белой рубашке.