Шкуры из стали

Вывел его данные – Сергей Осинцов, сектор C.

– Ничего интересного, Сергей, моя мать выиграла в лотерею под названием «Генетик», я был у нее пятым. Кто отец – не знаю, знаю лишь национальность – русский. Она – глобалистка до мозга костей. И отчего-то ей показалось, что будет правильно так назвать ребенка, которого она видела в первый и последний раз в жизни. А вот почему и зачем, история умалчивает.

– Не скажите. Уже вырисовывается множество интересных событий, связанных с вашей жизнью. Например, обычно тех, кто рождается согласно разрешению «Генетика», в девяносто случаях из ста отправляют на повышение после десяти лет, минимум на уровень.

А вы?

– Причина отказа – высокая предрасположенность к АМД, – не соврал я.

– Печально, печально. История же у вас, действительно, интересная, – незнакомец отвлекся, так как официантка, вполне мило улыбаясь, принесла его заказ – минеральную воду, стакан, какую-то булочку, – Но мне кажется, что все только начинается.

– Вполне возможно. Мне пора, – встал я, действительно не заметил, что уже надо хоть и медленно, но выдвигаться к точке рандеву.

– Приятно было пообщаться, и еще, если вас занесет в мир «Мобиле», выбирайте Тирлэнд, найдите трактирщика Билли Бромса в забегаловке «Святого Луки». Вы ведь знаете, что вечера у подножий Альенда очень холодные, очень. До встречи.

– Да я бы не сказал, прощайте, – усмехнулся я.

Тоже засечек бы на прикладе и на их счет наставить, а потом прибивать одного за другим и крестик, крестик, крестик.

Нет, нормально подойти, все рассказать, пояснить. Играют в секретность, причем, какую-то дешевую. Как в песне столетней давности: «он вам даст батон с взрывчаткой, принесете мне батон»[10 - В. Высоцкий «Пародия на плохой детектив».]. И ведь уже вроде бы почти три года связываются со мной, и всякий раз такая атмосфера, мать ее так, загадочности. Напускной, дурацкой и абсолютно непонятной. Хотя, своих целей они вполне добивались, например, я до сих пор не знал, какие силы они представляют или СБ, или «БиоТех», а может и какую-то третью сторону.

… В тот день мне было плохо, как никогда. Даже сейчас, когда ловлю отголоски тех ощущений, чувств ли, сердце стискивает. Всегда думал, что это расхожий книжный штамп, а нет, стискивает, сжимает какая-то падла, давит изо всех сил. Дыхание порой перехватывает. И это чувство потери. Мосты, сожженные в пепел, без всякой надежды на иную переправу, ни лодчонки тебе, ни парома поблизости.